- На что же ты жалуешься?
- Они плохо обо мне отзывались.
- Кто?
- Флер Монт и ее отец.
- А, родственники этого чаеторговца. Что же они говорили?
- Что я понятия не имею о нравственности.
- А ты имеешь?
- Такое же, как и все.
- Что еще?
- Что я - змея.
- Вот это мне не нравится. Почему же они это сказали?
- Они слышали, как я назвала ее выскочкой. А она действительно выскочка.
Покончив с грейпфрутом, маркиз поставил ногу на стул, локоть на колено, оперся подбородком о ладонь и сказал:
- В наше время, Марджори, никакой божественной преграды между нашим сословием и другими нет; но все же мы - символ чего-то. Не следует об этом забывать.
Она сидела притихшая. Дедушку все уважают, даже ее отец, с которым он не разговаривает. Но чтобы тебя называли символом - нет, это уж слишком скучно! Легко говорить дедушке в его возрасте, когда у него нет никаких соблазнов! И потом, по воле хваленых английских законов, она-то ведь не носит титула. Правда, как дочь лорда Чарльза и леди Урсулы она не любит, чтобы ею распоряжались, но никогда она не хвасталась, всегда хотела, чтобы в ней видели просто дочь богемы. Да, в конце концов она действительно символ - символ всего нескучного, немещанского.
- Я пробовала помириться, дедушка, она не захотела.
Налить вам кофе?
- Да, налей. Скажи мне, а ты счастлива?
Марджори Феррар передала ему чашку.
- Нет. А кто счастлив?
- Я слышал, ты будешь очень богата, - продолжал маркиз. - Богатство дает власть, а ее стоит использовать правильно, Марджори. Он - шотландец, не так ли? Он тебе нравится?
Снова он зорко на нее посмотрел.
- Иногда.
- Понимаю. У тебя волосы рыжие, будь осторожна.
Где вы будете жить?
- На Итон-сквер. И в Шотландии у него есть имение.
- Электрифицируйте ваши кухни. Я у себя здесь электрифицировал. Это прекрасно действует на настроение кухарки, и кормят меня прилично. Но вернемся к вопросу о дифамации. Не можете ли вы обе выразить сожаление? Зачем набивать карманы адвокатов?
- Она не хочет извиниться первая, я тоже не хочу.
Маркиз допил кофе.
- В таком случае, что же вам мешает договориться? Я не хочу огласки, Марджори. Каждый великосветский скандал забивает новый гвоздь в крышку нашего гроба.
- Если хотите, я поговорю с Алеком.
- Поговори. У него волосы рыжие?
- Нет, черные.
- А! Что подарить тебе на свадьбу? Кружева?
- Нет, дедушка, только не кружева! Никто их не носит.
Маркиз склонил голову набок и посмотрел на нее, словно хотел сказать: "Никак не могу отделаться от этих кружев".
- Может быть, подарить тебе угольную шахту? Со временем она будет приносить доход, если ее электрифицировать.
Марджори засмеялась.
- Я знаю, что у вас материальные затруднения, дедушка, но право же, шахта мне не нужна: это требует больших расходов. Дайте мне ваше благословение, вот и все.
- Может быть, мне заняться продажей благословений? - сказал маркиз. Твой дядя Дэнджерфилд увлекся сельским хозяйством; он меня разоряет. Вот если бы он выращивал пшеницу с помощью электричества, тогда бы это могло окупиться. Ну, если ты уже позавтракала, ступай. Мне надо работать.
Марджори Феррар, которая только начала завтракать, встала и пожала ему руку. Славный старик, но всегда так спешит...
В тот вечер она была в театре, и Мак-Гаун рассказал ей о визите Сомса. Марджори Феррар воспользовалась удобным случаем.
- О боже! Почему вы не покончили с этим делом, Алек? Неприятная история И мой дед недоволен.
- Если они принесут извинение, - сказал Мак-Гаун, - я завтра же прекращаю дело, Но извиниться они должны.
- А мне что делать? Я не намерена служить мишенью.
- Бывают случаи. Марджори, когда нельзя уступать. С начала до конца они вели себя возмутительно.
Она не удержалась и спросила:
- Как вы думаете, Алек, какая я на самом деле? Мак-Гаун погладил ее обнаженную руку.
- Я не думаю, я знаю.
- Ну?
- Вы отважная.
Забавное определение! Даже верное, но...
- Вы хотите сказать, что мне нравится дразнить людей и потому они считают меня не такой, какая я в действительности. Но допустим, - она смело посмотрела ему в глаза, - что они правы?
Мак-Гаун сжал ее руку.
- Вы не такая, и я не допущу, чтобы о вас так говорили.
- Вы думаете, что процесс меня обелит?
- Я знаю цену сплетням и знаю, какие слухи о вас распускают. Люди, распускающие эти сплетни, получат хороший урок.
Марджори Феррар перевела взгляд на опущенный занавес, засмеялась и сказала:
- Мой друг, вы ужасно провинциальны.
- Я предпочитаю идти прямой дорогой.
- В Лондоне нет прямых дорог. Лучше обойти сторонкой, Алек, а то споткнетесь.
Мак-Гаун ответил просто:
- Я верю в вас больше, чем вы в себя верите.
Смущенная и слегка растроганная, она была рада, что в эту минуту поднялся занавес.
