- Я рад, что с ним покончил, - сказал Майкл. - Не дадите ли вы совет, сэр, как нам держать себя теперь, когда процесс кончился?
Сэр Лоренс смотрел на птицу с длинным красным клювом.
- Победителю следует быть осторожным, - сказал он наконец. - Моральные победы нередко вредят тем, кто их одерживает.
- Мне тоже так кажется, сэр. Уверяю вас, я к этой победе не стремился. Мой тесть говорит, что дело дошло до суда главным образом из-за моей драки с Мак-Гауном.
Сэр Лоренс залился беззвучным смехом.
- Пошлина на предметы роскоши. От нее не ускользнешь. Нет, я к вам не пойду, Майкл, - у вас, наверно, сидит "Старый Форсайт". Твоя мать знает прекрасное лекарство от боли в животике, когда-то ты только им и жил. Я протелефонирую из дому. До свидания!
Майкл посмотрел вслед его тонкой, проворной фигуре. Наверно, и у него есть свои заботы, но как он умеет их скрывать! Славный "Старый Барт"! И Майкл повернул к дому.
Сомс уже уходил.
- Она возбуждена, - сообщил он Майклу. - Это реакция. Дайте ей на ночь порошок Зейдлица. И будьте осторожны: я бы на вашем месте не стал говорить о политике.
Майкл вошел в гостиную. Флер стояла у открытого окна.
- А, вот и ты! - сказала она. - Кит выздоровел. Поведи меня сегодня вечером в кафе "Рояль", Майкл, а потом в театр, если идет что-нибудь забавное. Мне надоело быть серьезной. Да, знаешь, Фрэнсис Уилмот зайдет сегодня попрощаться. Я получила записку: он пишет, что совсем здоров.
Майкл встал рядом с ней у окна; почему-то пахло травой. Ветер тянул с юго-востока, и, косо падая поверх домов, луч солнца золотил землю, почки, ветви. Пел дрозд; за углом шарманщик играл "Риголетто". Плечом он чувствовал ее плечо, такое мягкое, губами нашел ее щеку, такую теплую, шелковистую...
Когда после обеда в кафе "Рояль" Фрэнсис Уилмот распрощался с ними. Флер сказала Майклу:
- Бедный Фрэнсис, как он изменился! Ему можно дать тридцать лет. Я рада, что он едет домой, к своим неграм. А что это за вечнозеленые дубы? Ну, идем мы куда-нибудь?
Майкл накинул ей на плечи мех.
- Посмотрим "Нетерпится"; говорят, публика хохочет до упаду.
Когда они вышли из театра, было тепло. По небу плыли красные и зеленые огни реклам: "Шины Шомбера - Быстрота и Безопасность". - "Молокин Мечта Молодых Матерей". Прошли Трафальгар-сквер и залитую луной Уайтхолл.
- Ночь какая-то ненастоящая, - сказала Флер. - Марионетки!
Майкл обнял ее.
- Оставь! Вдруг тебя увидит кто-нибудь из членов парламента!
- Он мне позавидует. Какая ты красивая и настоящая!
- Нет. Марионетки не реальны.
- И не нужно.
- Реальное ты найдешь в Бетнел-Грин.
Майкл опустил руку.
- Вот нелепая мысль!
- У меня есть интуиция, Майкл.
- Разве я не могу восхищаться хорошей женщиной и побить тебя?
- Я никогда не буду "хорошей": это мне не свойственно. Сквер сегодня красивый. Ну, открывай дверь кукольного дома!
В холле было темно. Майкл снял с нее пальто и опустился на колени. Он почувствовал, как ее пальцы коснулись его волос - реальные пальцы; и вся она была реальной, только душа ее от него ускользала. Душа?
- Марионетки! - прозвучал ее голос, ласкающий и насмешливый. - Пора спать!
IX
РАУТ У МИССИС МЭГЮССИ
