- Все равно, что есть начатого.
В восьмидесятых, даже в девяностых годах с его отцом от таких слов случился бы удар: пить бордо из начатой бутылки в его глазах почти равнялось безбожию. Очередной симптом вырождения идеалов!
- А вы. Кокер, что скажете о забастовке?
Лысый слуга наклонил бутылку сотерна.
- Неосновательно задумано, сэр, если уж вы меня спрашиваете.
- Почему вы так думаете?
- А было бы основательно, сэр, Хайд-парк был бы закрыт для публики.
Вилка Сомса с куском камбалы повисла в воздухе.
- Очень возможно, что вы правы, - сказал он одобрительно.
- Суетятся они много, но так - все впустую. Пособие - вот это умно придумали, сэр. Хлеба и цирков, как говорит мистер Монт.
- Ха! Вы видели эту столовую, которую они устроили?
- Нет, сэр. Кажется, нынче вечером туда придет морильщик. Говорят, тараканов там видимо-невидимо.
- Брр!
- Да, сэр, насекомое отвратительное.
Пообедав, Сомс закурил вторую из двух полагавшихся ему в день сигар и надел наушники радио. Он, пока мог, противился этому изобретению - в такое время! "Говорит Лондон!" Да, а слушает вся Великобритания. Беспорядки в Глазго? Иначе и быть не может - там столько ирландцев! Требуются еще добровольцы в чрезвычайную полицию? Ну, их-то скоро будет достаточно. Нужно сказать этому Ригзу, чтобы записался. Вот и здесь без лакея вполне можно обойтись. Поезда! Поездов, по-видимому, пустили уже порядочно. Прослушав довольно внимательно речь министра внутренних дел. Сомс снял наушники и взял "Бритиш Газет". Впервые за всю жизнь он уделил некоторое время чтению этого малопочтенного листка и надеялся, что первый раз будет и последним. Бумага и печать из рук вон плохи. Все же надо считать достижением, что ее вообще удалось выпустить. Подбираются к свободе печати! Не так-то это легко, как казалось этим людишкам. Попробовали - и вот результат: печать, куда более решительно направленная против них, чем та, которую они прикрыли. Обожглись на этом деле! И без всякого толку, ведь влияние печати - устарелое понятие. Его убила война. Без доверия нет влияния. Что политические вожди, что печать - если им нельзя верить, они вообще не идут в счет! Может быть, эту истину когда-нибудь откроют заново. А пока что газеты - те же коктейли, только возбуждают аппетит и нервы. Как хочется спать. Хоть бы Флер не слишком поздно вернулась домой. Безумная затея - эта стачка! Из-за нее все взялись за совершенно непривычные дела, да еще в такой момент, когда промышленность только-только начинает - или делает вид, что начинает, - оживать. Но что поделаешь! В наше время становится год от года труднее придерживаться плана. Всегда что-нибудь помешает. Весь мир как будто живет со дня на день, и притом такими темпами! Сомс откинулся на спинку испанского стула, заслонил глаза от света, и сон волной подступил к его сознанию. Стачка стачкой, а волны перекатывались через него мягко, неотвратимо.
Защекотало, и над его рукой, сухощавой и темной, закачалась бахрома шали. Что такое? Он с усилием выбрался из чащи снов. Около него стояла Флер. Красивая, яркая, глаза сияют, говорит быстро, как будто возбужденно.
- Так ты приехал, папа!
Губы ее горячо и мягко коснулись его лба, а глаза - что с ней? Она точно помолодела, точно... как бы это выразить?
- Ты дома? - сказал он. - Кит становится разговорчив. Поела чего-нибудь?
- Да, да!
- Эта столовая...
Флер сбросила шаль.
- Мне там ужасно нравится.
Сомс с удивлением заметил, как часто дышит ее грудь, словно она только что бежала. И щеки у нее были очень розовые.
- Ты, надеюсь, ничего там не подцепила? Флер засмеялась - очаровательный звук, и совершенно необоснованный.
- Какой ты смешной, папа! Я молю бога, чтобы забастовка тянулась подольше.
- Не говори глупостей, - сказал Сомс. - Где Майкл?
- Пошел спать. Он заезжал за мной из палаты. Говорит, ничего у них там не выходит.
- Который час?
- Первый час, милый. Ты, наверное, хорошо соснул.
- Просто дремал.
- Мы видели танк на набережной - шел на восток, Ужасно чудно они выглядят. Ты не слышал?
- Нет, - сказал Сомс.
- Ну, если услышишь - не тревожься. Майкл говорит, их направляют в порт.
- Очень рад. Значит, правительство серьезно взялось за дело. Но тебе пора спать. Ты переутомилась.
Она задумчиво смотрела на него, накинув на руку испанскую шаль, насвистывая какую-то мелодию.
- Спокойной ночи, - сказал он, - я тоже скоро пойду спать.
Она послала ему воздушный поцелуй, повернулась на каблучках и исчезла.
- Не нравится мне это, - пробормотал Сомс. - Сам не знаю почему, только не нравится.
Слишком молодо она выглядела. Или это стачка ударила ей в голову? Он встал, чтобы нацедить в стакан содовой, - после сна остался неприятный вкус во рту.
