Полдня они напряжённо вглядывались в проплывающие мимо скалы, каждое мгновение ожидая атаки. Но всё было тихо, лишь падальщики спускались всё ниже, оглашая окрестности жуткими воплями. К середине дня уставшие гребцы едва поднимали вёсла, и никакие бичи надсмотрщиков не способны были вдохнуть в них новые силы. Судно неуклонно теряло скорость. Кормчий ходил мрачнее тучи. На всякий случай он приказал воинам приготовить луки и вытащить на палубу весь запас стрел, чтобы в разгар боя не пришлось бегать за ними в трюм. Гильгамеш и Энкиду перекусили на скорую руку, проверили оружие, положили рядом с собой боевое облачение. Теперь уже никто не сомневался, что впереди затаились грабители, каждый был сосредоточен и молчалив.
Нападение произошло во втором часу пополудни. Из небольшой пересыхающей речушки, с юга впадавшей в Евфрат, вылетели три челна, битком набитые вооружёнными людьми. Раздались визги и улюлюканье, на палубу посыпались стрелы. Два воина упали замертво. Остальные схватились за луки и принялись отстреливаться. Бич в руках надсмотрщика засвистал с новой силой. Разрезая воздух, он обрушивался на спины гребцов, оставляя на коже вздувшиеся отметины. Громкие стоны вперемешку с хриплыми ругательствами наполнили трюм. Гильгамеш успел подстрелить одного врага, прежде чем в борт корабля вцепились серебряные крючья. Над ними показалась ощерившаяся физиономия разбойника. Выхватив топор, Гильгамеш с размаху обрушил его на шею противника. Кровь яркими каплями брызнула на руку. Враг засипел, выпучив глаза, закрыл горло ладонями и рухнул вниз. На смену ему уже лезли новые. Гильгамеш без устали работал топором, сшибая головорезов одного за другим. Кругом звенели стрелы, лязгала медь, с громким хрустом и треском вспарывалась человеческая плоть.
-- Не пускайте их в трюм! - услышал он голос кормчего.
Приказ был отдан вовремя. Двое грабителей уже бежали туда, чтобы освободить прикованных гребцов, но путь им преградил Энкиду. Пара коротких ударов - и разбойники упали как подкошенные, обливаясь кровью. Энкиду победно затряс секирой.
Бой был скоротечен. Когда грабители поняли, что им не удалось застать торговцев врасплох, они попрыгали в свои лодки и исчезли. На палубе осталось несколько их убитых товарищей. Среди защитников корабля тоже не обошлось без потерь. Три воина были тяжело ранены, один убит, ещё двое пропали в речной пучине. Взмокший от пота кормчий вытер окровавленный нож, подошёл к Энкиду.
-- Сегодня ты спас нас, урукец. Поистине, твой дар бесценен для тех, кто водит по реке корабли с товаром. Боги наделили тебя им или ты сам овладел этим искусством подобно тому, как иные овладевают ремеслом?
-- Всеведущие небожители заложили в меня этот дар, - ответил польщённый Энкиду. - Им обязан я своим умением.
-- Тогда береги его, человек из Урука. Многие отдадут пол-жизни, чтобы иметь такое богатство.
Энкиду нахмурился.
-- Мне непонятны твои слова, кормчий. О чём говоришь ты?
-- О том, что мире есть много людей и похуже этих разбойников.
Корабельщик засмеялся и, видя недоумение на лице Энкиду, ободряюще похлопал его по плечу. Затем громко высморкался в реку и ушёл вместе со своими людьми подсчитывать ущерб. Гильгамеш тем временем остановился над трупом одного из грабителей - молодого безусого парня с бритым черепом и большим горбатым носом. Чресла покойника были перепоясаны истёртой юбкой, в ухе болталось дешёвое костяное кольцо. Развороченная грудь пузырилась кровью, в руке было зажато древко копья. Облик его, совсем не похожий на облик кочевника, насторожил Гильгамеша, заставив его задумался - подлинно ли нападавшие были теми, за кого их принимают? Уж слишком наружность убитого походила на внешность коренных обитателей Мари или Сиппара - те же сглаженные скулы, тонкие губы, маленький подбородок, такие же редкие брови и слабая растительность на лице. Он подошёл к кормчему, положил ему руку на плечо:
-- Скажи мне, корабельщик, к какому племени принадлежали те люди, что напали на нас? Были ли это бене-ямины или кто другой?
Кормчий резко обернулся.
-- Почему ты спрашиваешь об этом, урукец? Разве у тебя есть сомнения?
-- Истинно так, корабельщик. Я смотрю на убитых и вижу, что среди них есть мои соотечественники. Вон тот мальчишка, что лежит у борта с пробитой грудью, похож на черноголового, явившегося на свет в одном из евфратских городов.
Кормчий поджал губы, приблизился к останкам. Долго смотрел на них, потом неохотно сказал:
-- Может, ты и прав. К этим дикарям стекается всё отребье с округи. Кого там только нет! Возможно, этот бандит убил кого-нибудь или ограбил, а потом сбежал к кочевникам, чтоб уйти от возмездия.
-- А кто даёт им лодки? - не унимался Гильгамеш. - Разве пастухи умеют плавать по воде?
-- Ты слишком впечатлителен и легковерен, урукец, - снисходительно промолвил корабельщик. - Ради поживы пастухи готовы на всё.
