Сказанное купцом заставило Гильгамеша задуматься - не так же ли точно урукские храмы оболванивают своих прихожан? Он слышал, что несколько раз священнослужители уже попадались на связях с ростовщиками и нечестными на руку торговцами. Раньше это не вызывало у него особой тревоги, но теперь вождь обеспокоился. Он опасался, что некоторые бессовестные служители могут проворачивать тёмные делишки за спиной Курлиля, пороча незапятнанное имя Инанны. Всё это боком вышло бы храму, ибо богиня не стала бы терпеть, если её именем прикрываются бессовестные люди. Осмыслив всё это, Гильгамеш решил по возвращении устроить проверку всех священнослужителей и беспощадно отсеять всех, кто заронит в него хотя бы малейшее подозрение своим поведением.
Вскоре начались обжитые места. Потянулись ухоженные деревни, заколосились поля ячменя и пшеницы, зашумели рощи финиковых пальм. Бесконечными рядами раскинулись виноградники, в садах красными каплями засверкали спелые гранаты, крыши домов спрятались в тени высоких маслин. С каналов повеяло вожделенной прохладой, послышалось утиное кряканье, рыбаки понесли неводы, полные краснопёрых окуней и переливчатых сазанов. Урукцам показалось, будто они попали в благословенную страну, где живут счастливые люди и правят мудрые вожди. Особенно восхищали их бескрайние заросли винограда, из которого эблаиты делали столь ценимое в стране черноголовых вино. Поневоле в Гильгамеша закрался неизъяснимый восторг перед землёй, где последний земледелец имел возможность прикоснуться к напитку, доступному в Уруке лишь избранным. Не меньший трепет вызвали у него оливковые деревья, источник лучшего и драгоценнейшего масла. Росшие здесь повсюду, они представлялись путешественникам олицетворением того неисчерпаемого изобилия и довольства, в котором купалась страна.
-- Мне кажется, что я попал в Дильмун[46], обитель праведников, - шепнул Гильгамеш Энкиду. - Всё здесь исполнено радости и благочиния.
-- Я тоже чувствую это, - тихо отозвался Энкиду. - Упоение пронизывает меня. Даже в лесу мне не приходилось испытывать подобного счастья.
Они ехали вдоль каналов и заворожёно наблюдали за проплывающими мимо кораблями с разноцветными парусами, за земледельцами с медными лопатами в руках, за селянками с оловянными обручами на шеях. Гильгамеш ощутил зависть к этому богатому народу. "Отчего он купается в роскоши, когда Урук прозябает в нищете? - думал вождь. - Неужто Даган более щедр к своим детям, чем Инанна?". Ему не хотелось верить в это, но глаза не могли лгать. Боясь впасть в крамолу, он всячески убеждал себя, что богатства Урука ничуть не уступают великолепию и роскоши западных людей, и в то же время он не мог избавиться от мысли, каким поистине неповторимым городом должна быть Эбла, если окрестности её так необыкновенно привлекательны.
Однако ему не довелось увидеть сам город. Судьба уберегла его от нового потрясения. За день до того, как они должны были вступить в пределы великой столицы Дагана, караван остановился на постой в одной из деревень. Кроме них там гостили два красильщика тканей, направлявшиеся в поисках работы в Мари. Один из них, немного говоривший на языке черноголовых, распознал в Гильгамеше и Энкиду уроженцев тех мест и завёл с ними беседу. Ему хотелось знать, много ли найдётся на их родине мастеров, умеющих обращаться с краской, и хорошо ли оплачивается их ремесло. Отвечая, Гильгамеш случайно обмолвился, что они держат путь в сторону кедровых гор. Услыхав о кедровых горах, красильщик воодушевился.
-- Вам несказанно повезло, друзья мои! - заявил он. - Мне случалось бывать в славном городе фенехитов Угарите, и я отлично знаю дорогу туда. Кедровые горы лежат как раз между Эблой и Угаритом. Если компания нищего красильщика не оскорбит ваших чувств, то за небольшую плату я берусь провести вас прямо к подножию этих гор, а если будет надо, то и дальше, в страну фенехитов.
-- Что же хочешь ты за свои услуги? - спросил его Гильгамеш.
-- О, мои желания скромны. Пообещайте мне дать один из тех медных ножей, что висят у вас на поясах, и я буду вполне доволен наградой.
-- Что ж, желание твоё не чрезмерно. Ты согласен со мной, Энкиду?
-- Согласен, - кивнул близнец.
-- Тогда по рукам. Отныне ты станешь нашим проводником. И да помогут нам боги без приключений закончить это долгое путешествие.
Они не стали заходить в Эблу, а прямо из деревни взяли путь к горам. Полные нетерпения, они без устали шагали целый день, лишь изредка останавливаясь, чтобы дать отдых измотанному красильщику. Непривыкший к таким переходам, провожатый ужасно страдал, но терпел, не желая сердить своих нанимателей. Гильгамеш и Энкиду с презрением смотрели на его немощь. Они спешили увидеть то, к чему так упорно стремились, и каждая остановка раздражала их. Загадочное чудовище было совсем рядом. Осталось сделать лишь последний шаг.
