Сага о Гильгамеше полностью

       Обрадованный этим неожиданным предложением, Гильгамеш обвязал вокруг пояса верёвку, вытащил из чехла нож и, набрав в грудь побольше воздуха, прыгнул в колодец. Стылый ветерок защекотал его кожу, мрак окутал тело непроницаемым покрывалом. Врезавшись в воду, он на мгновение одеревенел от холода, но быстро пришёл в себя и заработал руками и ногами, погружаясь всё ниже. Где-то далеко в непроглядной тьме светился слабый огонёк. Гильгамеш подплыл к нему и осторожно протянул пальцы к голубоватому бутону. Мягкие лепестки коснулись его кисти, разлив наслаждение по мышцам. Вытащив нож, вождь отсёк стебель и устремился обратно. Воздух в его лёгких заканчивался, горло сжималось в невыносимых тисках. Темнота лишала представления о пространстве. Какое-то время Гильгамешу казалось, будто он движется прямиком на каменные стены. Наконец, он вынырнул, широко раскрыл рот и судорожно задышал, спеша насытиться вожделенным воздухом. Когда первый приступ животного страха прошёл, он захлопал глазами и стал в недоумении озираться. Место, где он очутился, было ему незнакомо. Сияло жаркое солнце, лениво перекатывались волны, чайки стелились над водой, оглашая криками округу. Невдалеке тянулся песчаный берег, заросший финиковыми пальмами. Гильгамеш на миг зажмурился, желая избавиться от наваждения, но оно не проходило. Он понял, что каким-то образом перенёсся в мир живых. Смекнув это обстоятельство, он бережно сжал в ладони драгоценный бутон и погрёб к земле. Вскоре он уже прыгал по берегу, вытряхивая из ушей воду. Счастье переполняло его. Он не знал, где находится, но это нисколько не заботило его. Он верил, что божественный Анзуд покровительствует ему и не бросит в беде.       

       Он долго бродил по берегу, шепча горячие молитвы и вглядываясь в безоблачное небо. Но львиноголовый орёл не появлялся. В конце концов Гильгамешу пришлось смириться с тем, что божественный посланец бросил его. Не желая верить в это, он ещё некоторое время смотрел вдаль, потом грустно повернулся и побрёл в лес. Горечь переполняла его. Ему хотелось встать лицом к солнцу и закричать что есть силы: "Где же твоя помощь? Отчего ты не поддержишь меня в беде?". Но вместо этого он ругался сквозь зубы и яростно продирался сквозь колючий терновник. Внезапно лес кончился. Гильгамеш остановился как вкопанный и в изумлении уставился перед собой. То, что он считал лесом, оказалось жалкой рощицей, притиснутой к морю каменистой пустыней. За спиной его шумели пальмы, волнуемые морским бризом, стрекотали птицы, перелетая с лианы на лиану, звенела крыльями мошкара, а впереди тянулась бесконечная мёртвая степь. Ошарашенный этим фактом, Гильгамеш задумался. Он не знал, что предпринять. Идти через пустыню было нельзя - он мгновенно умер бы от жажды. Но оставаться на берегу, рискуя быть загрызенным кровососущими насекомыми, тоже не имело смысла. Раздираемый противоречиями, он плутал меж деревьев, пока неожиданно не наткнулся на источник. Открытие это несказанно обрадовало его. Он быстро отцепил от пояса небольшой бурдючок из бараньей шерсти и наполнил его водой. Затем подставил руки под ледяную струю, напился и умыл запылённое лицо. Свежая прохлада внесла некоторую ясность в его смятённые мысли. Успокоившись, он сел под дерево и прикрыл глаза, отдыхая от жары. Внезапно до его слуха донесся звук песни. Немолодой натруженный голос однообразно гудел под нос незамысловатые слова, постепенно приближаясь к Гильгамешу. Вождь вскочил и бросился навстречу певцу. Выскочив на опушку, он увидел едущего на осле старика. Судя по одежде и измождённому виду, это был коробейник, промышляющий всякой мелочью в отдалённых деревушках - за ним на поводке брёл другой осёл, тащивший на спине два больших узла. Увидев Гильгамеша, старик оборвал свою песню и остановился.

      -- Привет тебе, уважаемый старец, - сказал вождь. - Дозволь спросить, куда ты направляешься?

      -- В Эриду, - ответил путник, помедлив.

       Гильгамеш изумлённо раскрыл глаза.

      -- Значит, я в стране черноголовых? Вот странность!

      -- Отчего ж? - настороженно вопросил старик.