Только один человек не участвовал в этих разговорах, ярл Хакон Сигурдарсон. Говорят, что у конунга было много осведомителей, и ему быстро донесли, что Хакон не восхвалял его, хотя все остальные делали это единодушно. Когда ночь подошла к концу, Харальд Гормссон пригласил к себе для беседы Хакона-ярла и Золотого Харальда. Втроем они уединились в отдельном покое.
И когда они оказались там, конунг спросил у Хакона – правда ли, что тот не считает его самым могущественным конунгом в Северных странах, как ему о том донесли. Ярл ответил:
– В самом деле, государь, я не говорил этого, хотя другие только это и делали, и вообще не участвовал в этом разговоре, и мне кажется, что я ни в чем не повинен.
– Тогда я хочу знать, – сказал конунг, – почему ты думаешь иначе, чем остальные.
– Трудно нам, государь, судить об этом, – ответил ярл, – только думается мне, что нельзя считать более могущественным того, кто позволяет другому собирать свои подати на протяжении многих лет и не решается потребовать их себе, даром что они принадлежат ему по праву.
Конунг помолчал, а потом сказал:
– Теперь я понял, что ты сказал правду, и у тебя были для этого причины. Но отныне ты не сможешь называться самым мудрым ярлом и моим лучшим другом, если не посоветуешь, как мне поступить с Харальдом Серая Шкура, сыном Гуннхильд. Ведь я знаю, что это его ты имел в виду.
Ярл сказал:
– После этой встречи со мной и твоим родичем Золотым Харальдом тебе прибавится чести, и с этих пор тебя будут считать еще более могучим конунгом, чем прежде. Давайте втроем составим план, и тем преумножим нашу славу.
– Поведай нам свой замысел, – сказал конунг, – и докажи, что тебя недаром считают дальновидным и мудрым человеком.
Хакон ответил:
– Если тебе необходим мой совет, то вот что я задумал. Отправьте своих людей на одном хорошо снаряженном корабле к Харальду Серая Шкура и скажите, что вы приглашаете его к себе со всем почетом и с немногими провожатыми на достойный пир. Велите передать ему, что при встрече вы сможете мирно решить все ваши разногласия. Ты должен также сказать, что намерен посвататься к его матери, Гуннхильд. Я хорошо знаю ее нрав. Она уже не молода, но сделает все, чтобы убедить сына отправиться в эту поездку, если о том зайдет речь, потому что больно охоча до мужчин. Мы все устроим вместе, а ты должен пообещать своему родичу Золотому Харальду, что отдашь ему одну половину Норвегии, а мне другую, если нам удастся убить Харальда Серая Шкура так, что тебе со своими людьми не придется участвовать в этом. Взамен я обещаю тебе, вместе с Золотым Харальдом, что ты получишь от Норвегии те подати, что мы будем выплачивать, когда эта страна станет нашей: сто марок серебра и шестьдесят ястребов. Если мы так сделаем, то наша слава возрастет.
Харальд-конунг сказал:
– Мне кажется неплохим твой замысел, и мы осуществим это, если удача будет на нашей стороне.
Золотой Харальд тоже казался доволен их замыслом, и все трое вышли из отдельного покоя.
Харальд-конунг приказал не мешкая снарядить корабль. Это была большая шняка. Он велел собрать шесть десятков человек, и когда они были готовы, то отправились в путь. Их поездка прошла благополучно.
В Норвегии они встретились с конунгом Харальдом Серая Шкура и передали ему то, что им было велено. Они сообщили Гуннхильд, что конунг Харальд Гормссон хочет взять ее в жены. Когда она это услышала, то все пошло так, как предсказывал Хакон, и она стала убеждать своего сына поскорее отправиться в путь.
– Не следует это откладывать, – сказала она. – Я буду править нашей страной, пока ты не вернешься, и надеюсь, ничего за это время не случится. Собирайся скорее в путь.
После этого люди Харальда Гормссона поплыли назад. Они добрались благополучно и сообщили конунгу, что тот может ждать к себе Харальда Серая Шкура.
Тогда Хакон и Золотой Харальд спустили на воду свои корабли, а также те, что дал им в помощь Харальд Гормссон, так что у них было теперь шесть десятков кораблей, снаряженных к битве. Они поднялись на корабли и стали ждать, когда приплывет Харальд Серая Шкура, чтобы напасть на него. Харальд не стал нарушать свое обещание. У него было два корабля и четыре сотни людей. Он ничего не опасался.
Встретились они в Лимафьорде, в том месте, что зовется Хальс. Хакон сказал, что не хочет нападать на него с таким большим числом кораблей, ведь для этого будет достаточно и нескольких.
– По правде говоря, – сказал он, – мне трудно сделать это по той причине, что Харальд Серая Шкура мой родич. Но я охотно уступлю тебе эту победу.
Говорят, что Харальд позволил убедить себя, так как Хакон оказался очень хитер. После этого Золотой Харальд велел издать боевой клич и напал на своего тезку. Норвежцы оказались не готовы к этому нападению, потому что они ничего не опасались. Но защищались они доблестно и отважно. Хакон-ярл со своими воинами не участвовал в битве двух тезок.
Когда конунг Харальд Серая Шкура оказался в смертельной опасности и понял, что его обманули, ему стало ясно, чем закончится эта битва, и он сказал так:
