Рорк ни в чем не подозревал Горазда. Из всех вуев Горазд казался ему самым благородным. Такой воин, думал Рорк, неспособен наносить предательский удар, скорее сам пойдет на недруга, честно, лицом к лицу. Страха и тревоги Рорк не мог заметить, слишком далеко был Горазд, да и думал сын Рутгера о другом. В предчувствии битвы он неожиданно вспомнил о Яничке. Странная мысль вдруг осенила Рорка: а если погибнут все, кто позаботится о княжне? Далеко земля словен, а смерть близко. А впрочем, Боживой, Вуеслав, Радослав и Ярок при ней, хотя Рорк понимал, что Боживой – враг княжне, а прочие не смогут противиться старшему брату.
- Красив павлин, - сказал Турн, обматывая тонкой, пропитанной варом бечевой рукоять секиры, чтобы не скользила в руке. – И глуп: все войско Зверя на него накинется, чтобы такие роскошные перья повыдергать.
- Он князь, ему людей в бой вести.
- Глупец он. Бери пример с Браги – вот где воин!
- Прочие ярлы тоже роскошны.
- Юность это, Рорк. В их годы и я шел на смерть, как на пиршество.
- И пьян был?
- Запах крови и смерти пьянит сильнее самого крепкого меда. Но горе тому, кто захмелеет от него.
- Солнце поднимается все выше, - сказал Рорк, подняв глаза к небу и прикрыв их ладонью, как козырьком. – Если день будет теплый, мы победим.
- Почему ты так думаешь?
- Конница Зверя завязнет в грязи… Чему ты улыбаешься, Турн?
- Думаю о том, что если норны не перережут нить моей жизни сегодня, я, пожалуй, доживу до того дня, когда исполнится пророчество старой Сигню. Клянусь всеми духами Аваллона, быть тебе великим конунгом у норманнов!
Одинокий звук рога пронесся над полем, прокатился эхом по верхушке леса, подняв с деревьев стаи каркающих ворон. Подобно воронам, переполошилось войско норманнов, спешно взлетели в седла всадники, поднялась и встала в боевые линии пехота, заняли позиции лучники, воткнув в землю перед собой стрелы. Тысячи глаз напряженно вглядывались в край у самой кромки леса – в ту сторону, откуда донесся сигнал. Чистым и мелодичным был позыв рога, неведом затейливый напев, но пробудил грозное ожидание, и вновь волнение охватило всех, кто стоял на холме.
- Вот они! – одновременно закричали воины, показывая пальцами в сторону леса. – Идут!
- Парламентеры? – спросил Ринг, наблюдая за небольшим конным отрядом из семи человек, который появился из-за леса и спокойно ехал по равнине, более походя на группу мирных путников, чем на воинский отряд.
- Похоже на то, - согласился Браги, - Биричи, как будто.
Вскоре чужаки подъехали к холму на расстояние, которое позволяло разглядеть их в подробностях. Каждый из них вез хоругвь с гербом, стал виден цвет их одежд и убранство лошадей. И Браги понял, от кого пришли эти герольды.
- Ансгримцы, - произнес он, и кровь прилила к его лицу, словно назвал он запретное от века имя страшного чудовища. – Их герольды, не иначе с вызовом на битву.
Лица всех семерых посланцев были прикрыты капюшонами, камзолы были в цвет вооружения их господ. Семь гербов красовалось на чепраках лошадей, камзолах и хоругвях: Рысь, Волк, Медведь, Лев, Ворон, Саламандра с языками Пламени и Гриф. У подножия холма, саженях в ста от засеки герольды остановились, и одни из них протрубил в рог.
Браги пустил своего коня вскачь, ярлы последовали за ним. Воины видели, как предводители союзного войска подъехали к герольдам. Ждать пришлось недолго. Разговор оказался коротким, и вскоре норманны уже ехали обратно к своей рати, крича:
- Поединок! Поединок!
Все поняли, что это значит. Ансгримские рыцари вызвали норманнов на поединок. Семеро против семи. И оттого вопль восторга пронесся над союзным войском, ибо ярлы не струсили, приняли вызов. Сердца замирали от ужаса и восхищения.
Браги был мрачен. Молнией взлетел на вершину холма, спешился у церкви, бросил поводья, одному из дружинников.
- Клянусь змеей Мидгард! – воскликнул он, вытирая пылающее огнем лицо горстью снега. – Наглые псы! Они разговаривали с нами так, будто мы уже проиграли сражение. Их уверенность меня беспокоит. Зря я согласился на поединок.
- Показать им, что мы их боимся? – воскликнул Ринг. – Никогда!
Браги не отвечал. Он наблюдал, как вражеские герольды возвращаются к лесу, и лицо у него было озабоченным.
- Я пойду, отец, - сказал Ринг.
- И я,- сказал Эймунд.
- И я, - отозвался Хакан Инглинг.
- Мне негоже отказываться от боя, - сказал Горазд. – Я тоже пойду с братьями – варягами.
- Он пойдет, - и Браги указал на Рорка.
Рорк вздрогнул. Он был уверен, что Браги скажет ему что-нибудь подобное. Но он не ожидал, что так властно и жестко укажет на него Браги Ульвассон.
- Но нужны вершники, а он пеший! – воскликнул Горазд, краснея.
- Он и пеший справится, - ответил Браги. – Думаете, зачем Рорк здесь? Он здесь потому, что на другой стороне – ансгримцы.
Ярлы не поняли слов своего предводителя, потому промолчали. Понял его только Турн и шагнул вперед.
- Дозволь мне пойти с Рорком, - попросил он.
- Славно, - усмехнулся Браги. – Против семи утбурдов будут драться трое мальчишек и два старика.
- Два? – не понял Ринг.
- А ты думал, я останусь на этом холме?
