– Хорошую тризну мы справили по Рингу, – сказал Эймунд. – Весь склон завален телами врагов. Я сам зарубил восьмерых.
– Когда-нибудь и о нас споют песню… О, опять пошли!
На этот раз не было ни рева, ни боя литавров, только свирепый вой сотен врагов возвестил о начале атаки. Но не шеренги жаждущих крови наемников ворвались в круг света. Молча и неторопливо семь диких охотников Хэль, семь рыцарей Ансгрима, облавной цепью пошли на войско Браги.
Двое из них врубились в правое крыло, двое – в левое, сгоняя союзников к церкви, а еще двое возглавили атаку на центр, где стоял окруженный остатками своей дружины Браги. И началась бойня: методично, без всяких усилий ансгримцы убивали воинов Браги одного за другим, будто не воины были перед ними, не закаленные во многих сражениях и не знающие страха бойцы, а овцы, приведенные на заклание. Глаз человеческий не мог увидеть их ударов, так быстро мелькало во тьме беспощадное оружие ансгримцев, и только разверстые раны обозначали эти удары; рука человеческая не могла поразить ансгримцев, ибо они уворачивались от оружия с непостижимой быстротой.
Эймунд, испустив яростный вопль, более крик отчаяния, чем ярости, бросился на Красного рыцаря Леха с медвежьей шкурой за плечами, который своим огромным мечом разваливал людей пополам, крушил и щиты, и брони, перерубал спины лошадям. Лех заметил Эймунда, и его глаза за забралом красного шлема зажглись зловещим огнем. Рыкнув по-звериному, ансгримец в мгновение ока развернул своего коня навстречу ярлу, и Эймунд в последнюю секунду своей жизни успел подумать, что на мгновение опоздал с ударом. Так и получилось – меч молодого ярла наткнулся на гладкий умбон на щите Леха, и в следующий миг будто гром небесный обрушился на голову Эймунда. Раскинув руки, ярл упал навзничь на круп коня, и жеребец понес его вдоль рядов воинов к ужасу викингов и ликованию наемников.
– Аргальф и Ансгрим! – ревели враги. – Аргальф и Ансгрим!
Конь Красного рыцаря заплясал, рванулся вперед, но внезапно заржал и попятился, мотая головой, – фигура, будто возникшая из-под земли, выросла перед ним. Лех зарычал, и огромный двуручный меч, до рукояти залитый кровью, нацелился в голову нахального норманна, посмевшего в одиночку напасть на одного из Семи. Гнедой жеребец, получив шпоры, встал на дыбы, навис над дерзким, чтобы втоптать его в снег ударом передних копыт.
– Медведь! – закричал норманн. – Бей медведя!
Он прокатился под брюхом коня, нанес удар и поднялся с другой стороны, наблюдая, как гнедой ансгримца с жалобным ржанием повалился в снег, забил ногами, разрывая собственные выпавшие из распоротого брюха внутренности.
– За Турна! – закричал норманн. – За дом Рутгера!
– Рорк! – ахнул Браги, услышав этот клич.
– Рорк! Рорк! – в восторге заревели союзники.
Лех не успел подняться: сын Рутгера был уже рядом и нанес удар, от которого убийца Эймунда упал в снег, обливаясь кровью. А Рорк продолжал наносить сокрушительные удары, взламывая красную броню Леха, как скорлупу вареного рака. В этот момент Ратблат, рыцарь в золотом вооружении, обрушился на Рорка с фланга, размахивая тяжелым боевым молотом.
Начался новый поединок: бросив умирающего Леха, Рорк повернулся к Золотому рыцарю. Ратблат был великолепен: в свете костров его золоченый панцирь испускал мерцающее сияние, яхонты на шлеме и на щите полыхали алыми огнями, эмалевая саламандра на щите переливалась багровым, будто ожила и пышет огнем, каурый конь легко гарцевал вокруг Рорка, сужая с каждым разом кольцо. Но Рорк почувствовал, что Ратблат боится. Ратблат испытывал страх перед норманном, который еще днем убил Кайла и Титмара и вот минуту назад поверг наземь Леха. Запах страха был силен, и Рорк засмеялся.
Все правильно сказал ему Турн, верными были его слова с первого и до последнего. Эти люди дерутся, как звери. Гриф-Кайл был самой легкой добычей, потому что грифу не дано видеть врага, нападающего сзади. Потом был Волк-Титмар, удобный противник для Рорка, знавшего волчьи повадки лучше всех смертных. И на Медведя-Леха нашелся хороший прием: позлился Красный рыцарь, встал на дыбы, как разъяренный медведь. Всех троих поверженных ансгримцев подвели их кони. Попробовать ли и на этот раз?
Саламандра неуязвима и почти бессмертна, не боится огня и стали – как же ее бить? Золотой рыцарь вдруг пустил коня в галоп, помчался с гиканьем на Рорка: боевой молот ударил точно в цель, в то место, где миг назад был Рорк, но сын Рутгера уже был под брюхом коня, схватившись за попону. Секунда понадобилась ему на то, чтобы мечом подрезать подпругу седла. Ратблат тяжело рухнул в снег, а освободившийся от двойной тяжести каурый конь рванулся в темноту.
Вот так надо бить Саламандру, смертельно опасную и почти неуязвимую, но неповоротливую и медлительную. Ратблат был оглушен падением, тяжелые доспехи не давали ему подняться, и Золотой рыцарь лишь хрипел и ворочался в снегу, силясь встать. Рорк лишь на мгновение заглянул в алые зрачки поверженного врага, а затем обеими руками всадил меч в горло Золотого рыцаря.
