Изрубленные щиты полетели на снег, и викинги Оке Гримссона пошли в последнюю отчаянную атаку. Захлебнулись кровью первые шеренги наемников, отбитая конница в страхе попятилась назад. Раненые кони с жалобным ржанием падали на наледях, скатывались по склонам, валились в костры. Ноги лошадей взяли в грудах мертвецов. Свирепые скотты, неустрашимые саксы, дикие гунны и татуированные пикты, кровожадные кельты из западных лесов и северные дикари с украшениями из рыбьего зуба в носу и в волосах – все они отступали, и никому не было дано удержать викингов, для которых смерть с мечом в руке была так же желанна, как победа. Даже смертельно раненные продолжали драться; даже убитые, падая на острия копий, спасали своих товарищей, а те били, и били, и били, и их мечи, раскаленные ударами, охлаждала кровь, и сердца останавливались в груди, не выдерживая напряжения боя. Однако викингов оставалось все меньше и меньше, и скоро союзники начали отступать. Пал Оке Гримссон, получивший одиннадцать ран. Барон Сванхильд, командовавший готами, просигналил отступление к вершине холма.
Рорк продолжал драться, пока пущенный с тридцати шагов арбалетный болт не угодил ему в шлем. Сильный удар сбил Рорка с ног, и сын Рутгера тут же оказался погребен под грудой убитых и раненых. В какое-то мгновение Рорку показалось, что теперь его обязательно добьют в этой свалке. И минутный ужас оледенил его сердце. Но бой покатился дальше, и юноша, протискиваясь между мертвецами и еще живыми, сумел выбраться из кучи тел.
Костры превратились в слепящие столбы пламени, освещавшие поле боя. Весь склон покрыли тела людей и конские трупы, и мороз уже начал покрывать лица убитых инеем. Сражение шло за линией костров, ближе к вершине холма.
Тяжело дыша, Рорк поднялся на ноги, вытер окровавленное лицо. Топор он потерял, шлем тоже. Но меч остался при нем. Спешить. Спешить туда, где идет бой, где гибнут его сородичи! Вот только колени дрожат, надо бы отдохнуть…
Рорк ощутил смутный холодный ужас. То, что он принял за слабость, за дрожь в ногах, – не от напряжения. Это земля дрожит, совсем так же, как сегодня утром.
Воители Ансгрима приближались, и их опять было семь. Все, все было напрасно! Рорк расширенными глазами следил за всадниками Хэль, больше не сомневаясь, что с ними сражаться под силу лишь богам.
Платье лежало на постели, готовое к завтрашнему дню. Это было единственное платье, которое у нее оставалось, но Хельга об этом не переживала. Зато оно самое лучшее из всех, из малинового бархата. С белой прокладкой из тонкого полотна и прорезными руками. Королева Ингеборг подарила ей это платье к пятнадцатилетию, три года назад. Рорку оно понравится, ведь она в нем такая красивая…
Хельга перевела взгляд с платья на импровизированный алтарь. Она устроила его сама, положив рядом деревянный крест и несколько амулетов из резной кости, которые когда-то дала ей мать. И молитву у этого алтаря она читала такую, что истинный христианин пришел бы в ужас. Но Хельга верила в силу этой молитвы, может быть, потому, что сама ее сочинила.
– Иисусе Христе, Боже наш! – шептала она, сложив руки и закрыв глаза. – Святой великомученик Теодульф, пресвятая великомученица Варвара, имя которой я ношу в крещении! Отец богов, могучий Один, хозяин Вальгаллы! Богини-женщины, Фригг, Фрейя, Сив, Идунн, Скади, Гельон и Фулла! Всех вас прощу – помогите Рорку! Сохраните для меня его живым и невредимым, ведь я так люблю его. Если так уж необходимо забрать у него жизнь в этом бою, то возьмите мою! Пусть Рорк живет дальше, ведь он обязательно станет конунгом! Помогите ему, христианские боги и боги моего народа! Я так хочу, чтобы он стал моим мужем. Но если его должны убить, пусть лучше убьют меня. Помогите ему, Иисусе Христе, святые Теодульф и Варвара, богини-женщины Фригг, Фрейя, Сив, Идунн, Скади, Гельон и Фулла…
Крики снаружи оторвали ее от молитвы. Потом донесся запах дыма.
Когда Хельга выбежала из гостиницы, держа в руках сверток со своим малиновым платьем, крыша гостиницы уже загорелась. Во дворе монастыря полыхали хижины пилигримов. Люди метались в дыму. Испуганно мычала скотина, кудахтали куры.
– Воды! – кричали со всех сторон. – Скорее воды, горим!
Хельга бросилась к колодцу. Ведер не было, люди черпали воду чем придется. Потом кто-то сунул ей деревянное ведро.
– Что стоишь, черпай воду! – велел хозяин ведра.
Кашляя от дыма, Хельга зачерпнула воды из колодца. И в этот миг ударил железный град. Стрелы били с неба с шипением, и люди падали с криками в грязь или в рассыпавшиеся раскаленные угли. Рядом с людьми валилась сраженная стрелами скотина.
Хельга выронила ведро; вода обожгла холодом ее ноги. Только сейчас она поняла, что стоит босиком в снегу. Какой-то человек со стоном упал рядом с ней со стрелой в спине.
– Помогите! – кричали неподалеку. – Горим!
Хельга наклонилась за ведром. И в это мгновение ее ударило сзади в поясницу, коротко и сильно. Она едва не упала. Боли она поначалу не ощутила, но потом стало жечь.
