— Да. Ты знаешь, что я всегда серьёзен.
— Спасибо, отец, я не подведу тебя. Не посмею. — спокойно сказал Силва.
Чем занимались его родители на самом деле, парень не знал, но понимал, что они занимают высшую ступень в обществе остальных богов.
Силва не раз подслушивал их извечные ссоры, стоя за дверью гостиной дома, где жил до сегодняшнего дня. Он понял, что их удерживает от развода — он сам. Парень видел в их взгляде лютое презрение друг к другу, что выходило за рамки семейных приличий. Им приходилось терпеть друг друга ради их единственного сына.
***
Силва лежал в грязи. Сверху на него лился мощный проливной дождь. “Живой.” — подумал он, тихо вздохнув. Пересилив себя, свою великую усталость после боя, он протянул руку к небу. Она дрожала от бессилия, от тяжёлой воды, что попадала на ладонь, скатываясь ручьями к локтю. Из лесной тьмы раздался грозный рык. Голова была пуста. Некоторые обрывки воспоминаний всплывали, как будто кто-то возвращал их. Он попытался подняться. но скользкая грязь не позволила сделать ему это, и он упал вниз лицом. Подняв голову, мужчина увидел, что из кромешной тьмы на него смотрят голодные хищные волчьи глаза. Стая волков отыскала лёгкую добычу. Волки завывали, рычали, медленно подходили к нему на пружинистых лапах, оттягивая мгновение, когда набросятся и начнут безжалостно терзать его слабое тело.
Силва приподнялся, продолжая смотреть на них, не отрывая взгляда, следил за ними. Он смог встать, но на него тут же набросились волки, рыча и разрывая его плоть.
И снова на охоте он один, и снова некому ему помочь. Но он хотел жить, хотел вернуться к своей семье живым и продолжил бороться до конца.
Силва знал, что запас магии истощён, но собрав последние силы, он вызвал разряды цепных молнии и поразил волков, превратив их в кучи пепла.
Настала оглушающая тишина.
Мужчина шёл вперёд, прихрамывая на левую ногу. Израненное тело прикрывали изорванные куски ткани, свисавшие как попало. Он сорвал остатки рубашки с себя, бросив на грязную, залитую водой землю. Пройдя немного, Силва устало облокотился плечом о дерево, пытаясь отдышаться. В глазах всё двоилось.
Вдруг он увидел жёлтый шар света, возникший из ниоткуда. Казалось, он звал Силву за собой. Мужчина поплёлся за ним следом. Необычный шар света привёл его к другому дереву, исчезнув в воздухе, рядом возник точно такой же и повёл дальше. Силва брёл так от дерева к дереву, останавливаясь, чтобы отдохнуть и дошёл до пещеры. Он рухнул на холодную землю, закрыл свои глаза и уснул.
Чертог этого зала сохранил своё великолепие, даже тогда, когда позабыл про пышные балы. Сюда вошёл сам творец и судья. Он остановился у большого органа, накрытого серым покрывалом, и сдёрнул ткань, подняв вековую пыль в воздух. Ночной свет луны пролился из-за туч морем в окно. Хохот и стон смешивались в его рассудке, становясь мелодией его жизни. Он сел за орган и интуитивно начал играть.
Из глубин органа струилась музыка, невидимый тёмный свет, наполнил пространство таинственной зловещей аурой. Узоры нот сами рождались в его сознании, руки сами знали куда нажать, чтобы добиться нужного звука, стона из инструмента.
Дан ему природный дар — дыханье музыки!
Окончив свою игру, мальчик направился в комнату, где были лишь одни зеркала. Среди них он — Господин. Это великое и несравнимое счастье! Он — совершенный молодой бог.
Ларкейд видел перед собой истинного избранника судьбы, которому суждено покорить всё, что создано было до него — себя. Из темноты на него смотрели чудовищные глаза, они наблюдали за падением его божественной души, попавшей во власть древнего проклятья. Из сущности тьмы вышел его тёмный учитель, который привёл к такому исходу. Он встал позади и положил ему на плечо свою ледяную руку.
— Таким ты станешь. — тихо произнёс Люцифер, смотря на их отражение. — Станешь тем, кого назовут дьяволом. Такова цена за твою просьбу.
— Назад уже закрыта дверь. — ответил вполголоса Ларкейд. Его тёмный учитель печально улыбнулся.
— Твои сёстры и мать уже во дворце, они спят в своих комнатах.
— Хорошо. Надеюсь, ты нашёл среди них ту, что искал. — ответил мальчик и начал расхаживать по залу, смотрясь в бесконечные коридоры зеркал.
— Нет. Не нашёл. Значит, остаётся лишь Азриэль.
— Ненавижу этого урода! Я его терпеть не могу! — Ларкейд немного усмирил свой пыл, переведя разговор на другую тему. — Арконы сильнее микрилов, жалких созданий, которые ни на что не годятся. Их надо стереть с лица планеты. Такая дурная кровь всё портит. Я создам свою расу, свою империю высших людей, и я подведу их к черте, которая сравняет их силы с божественной магией. И нет у меня сомненья, что всё население империи поймёт: до чего я хорош!
— Без сомнений, Ларкейд. Смотри, не разрушь только планету. Тебе ею ещё править придётся. — ответил Люцифер.
