Ему что-то почудилось. Шорох лёгкой ткани. Шаги словно по водной глади. Впереди шла женщина в жёлто-красном платье, не оставляя на песке никаких следов. Силва прошёл ещё два шага к ней навстречу и упал на колени, сделав упор руками на горячий песок. Женщина присела перед ним и нежно подняла его голову. Силва не в силах был воспротивиться чужим прикосновениям, но руки незнакомки не казались чужими, а тёплыми и нежными. Она положила свою руку на его рану. Силва зарычал от боли. Женщина безмолвно провела второй рукой у его живота.
— Кто ты? — спросил он через силу, стиснув зубы сильнее.
Незнакомка молчала. Она ничего не могла сказать. Силва заметил, что её тело полупрозрачное с голубоватым сиянием. Она прижала его к своему плечу. Мужчина почувствовал себя намного лучше: плечо не жгло и его больше не тошнило кровью. Он о чём-то подумал, ощущая, что сейчас уснёт. Женщина улыбнулась, погладила его по голове и её ладонь начала сиять бирюзовым светом.
— Светящаяся Гора… — повторил вслух свои мысли Силва, упав на песок. Таинственной женщины перед ним не оказалось. Она растворилась в пустыне как мираж.
Призрак былой любви не оставил в беде такого же, как и он сам. Женщина знала, что правда скоро откроется, когда произойдёт долгожданная встреча.
Силва открыл глаза и увидел мерцание звёзд. Ему показалось, что он одиноко летает среди пространства бесконечного космоса. Светящаяся Гора… Точно! Ему надо отправляться туда, чтобы отыскать жену.
— Не стоит так резко вскакивать после приступа аллергии на чары. — проговорил Сапфировый Громовержец в бордовой броне с когтистыми перчатками. Его лица Силве не было видно. — В этом шатре безопасно. Меня не стоит бояться, я ничего плохого тебе не сделаю.
Силва осмотрелся. Да, они находятся в большом пустом красном шатре, потолок которого открыт для любования небосводом в любое время. Слышался треск костра.
— Про аллергию знает мой личный слуга. Ты ещё кто такой? — проворчал Силва, осматривая плечо, где уже никакой раны не было.
Собеседник подошёл к нему и присел. Силва смог увидеть его лицо отчётливо.
— Я твой отец, Сильвас. Я нашёл тебя. — прямо и радостно сказал Элоим.
Это был не тот Элоим, которого Силва знал всю свою жизнь, не тот, кто растил его в Пантеоне, а совершенно другой бог. У него была густая чёрная, как смола, борода, иссиня-чёрные волосы, длинные, собранные в пучок на затылке (такого же цвета, как у него и у Айлы) и тёмно-синие глаза, смотревшие на него без всякого презрения и ненависти.
— Мой отец Элоим, жестокий, бессердечный бог! Кто ты такой? Говори правду! — Силва принял серьёзное выражение лица.
— Я настоящий Элоим, меня ещё называют Сапфировым Громовержцем, а тот, кто растил тебя — Лже-Элоим, если так можно выразиться. Это мой старший брат Истанус. Если бы я знал, что произойдёт, то… Прости меня, сынок.
Элоим обнял его и через несколько секунд отпрянул, пытаясь получше разглядеть сына.
— Взгляд у тебя от матери: справедливый, честный, благосклонный… Она умерла через несколько минут после твоего рождения от чар. Её последней волей была наречь тебя именем своего родственника, который прославился могучим воином. И я исполнил последнюю волю жены, а после потерял всё. В том числе и тебя.
— Кем была моя мама? Просто… Я всегда знал неродную мне мать, жестокую, которая била меня кнутом по спине, когда нарушал одно из её правил.
Элоим сел рядом, улыбнулся, с радостью вспоминая прекрасные мгновения прошлого.
— Твоя мать была изумительной богиней. Звали её Ирида. Мы с ней познакомились ещё в детстве, когда играли на берегу реки. Наши родители хорошо дружили. Я нашёл необычную маленькую ракушку, которая переливалась от нежно-розового до янтарного цвета и подарил твоей будущей матери. С этого дня и до самой смерти Ирида носила мой подарок на шее, в качестве амулета. Сначала мы просто дружили, а потом полюбили друг друга. Ириде было двадцать девять лет, когда ты родился. Она вынашивала тебя целых шесть лет.
— Шесть лет? Это довольно много.
— Ты же знаешь, что боги не похожи на людей. У нас всё по-другому. Не надо проводить параллели там, где их быть не может. Божественное дитя может находится в чреве матери столько, сколько необходимо. Это может быть и месяц, и год, два года, шесть лет, сто лет и даже тысячу. Всё чисто индивидуально. А ты? Расскажи про себя. Мне интересно узнать о тебе всё. — Элоим приобнял взрослого сына. Силва с неприязнью убрал руку отца.
