— За волосы не переживай, я давно хотела подстричься. — Айла развернулась и печально улыбнулась Силве.
— Волосы могут использоваться в очень сильных магических ритуалах — от приворотов до проклятий, искажающих душу жертвы до неузнаваемости. Я знаю, о чём говорю, не раз приходилось с этим сталкиваться. Но слишком поздно что-то исправлять, Самеан уже оказался в Области Тьмы. Простите, что не смог уберечь вас. — негромко проговорил падший.
— Это не твоя вина, что Самеан не на нашей стороне. — сказала Айла, притрагиваясь к коротким остриженным волосам. Всё же ей стоило вырвать из рук предателя свою косу.
Она подошла к Силве и Люциферу и продолжила исцелять их. Её ладони излучали тёплый зелёный свет, ускорявший регенерацию клеток. Айла могла только представить, как больно её мужу: уничтожение его единственного артефакта, предательство друга, которого он считал братом…
Когда все восстановили силы, то продолжили путь втроём. Силва не забыл о своём сломанном артефакте — золотом копье, а потому взял две половинки, лежащие у дерева, с собой. Может быть и так, что высшие боги починят его.
Силва тяжело переживал предательство друга, потихоньку общаясь с Айлой, вспоминая былые годы. Он шёл, понурив голову и тяжело вздыхал. Люцифер резко остановился. Он раздражённо повернулся.
— Подойди ближе. — серьёзно произнёс падший, обращаясь к Силве.
Бог подошёл к нему и получил щелбан по лбу, отшагнув назад.
— Какой смысл грустить о том, что произошло? Ни у одного демона нет вины за содеянное, они просто следуют своим принципам, извлекая выгоду во всём. Боги гораздо чувствительнее демонов, вас легко задеть одним никчёмным предательством. — безэмоционально сказал Люцифер, смотря прямо в глаза Силве. — Я был в настоящем аду, был ввергнут в пучину отчаяния после Испытания Огня. О какой душевной боли может идти речь? Опыт приходит через собственные страдания. Слезами ничего не изменишь, потому что ни миру, ни богам нет дела до твоих слёз. Перестань жалеть себя и борись. Жалобы на свою “несчастную” судьбу не сделают из тебя “героя”, а превратят в простую свинью, достойную, чтобы стать чьим-то ужином. Я не хочу, чтобы мой младший брат был свиньёй. Не трать силы понапрасну, они пригодятся в битве с нашим извечным врагом — жизнью, которая всячески норовит испытать наши души на прочность.
— Ха, щелбан был всё же лишним. — с усмешкой проговорил Силва, потирая лоб ладонью.
— Лучше запомнишь сказанное, дубина.
— Всё-таки братья? — уточнила Айла, когда плохое настроение у всех пропало.
— Да, — ответил Силва, чувствуя, как с души скатился камень, — самые настоящие.
Иркалагор просунул узкую длинную морду через погнутые прутья ворот, пытаясь погнуть сильнее. Он заметил, что носитель чем-то озадачен. Огненный Зверь гневно фыркнул, вытащил морду из прутьев, лёг у ворот и тихо про себя зловеще посмеялся.
— Долго ты ещё собираешься тосковать? — поинтересовался Иркалагор у сознания Люцифера. — Я же вижу, как тоска рвёт тебя на части. Мне ли не знать толк в душах, раз я их пожираю? Ты потерян, сожжён изнутри. Ха-ха-ха! Такие страсти меня очень забавляют!
— Мне не о чем больше сожалеть и тосковать.
Люцифер встал лицом к воротам и подошёл чуть ближе к узнику, томящемуся в своей душе. Кровожадные драконьи глаза смотрели на падшего ангела чудовищно хищно. Будто бы в них горело пламя, в котором страдают съеденные Иркалагором души.
— Выпусти. — приказным тоном сказал Иркалагор. — Я отдам тебе всю свою силу, только предоставь мне своё тело.
— Никогда! — твёрдо ответил Люцифер.
Огненный Зверь вскочил на могучие четыре лапы и воспламенился, оскаливая острозубую пасть. Огонь вырывался из его чешуйчатого тела, достигая языками прутьев ворот. Люцифер закрыл лицо рукой, отступив назад. Иркалагор громко зарычал, исчез за воротами в темноте и затих. Люцифер отошёл от ворот, чувствуя нарастающую опасность, взглянул на печать и увидел исчезающие охранные знаки, поставленные своим отцом. Они растворялись один за другим. Древняя божественная магия слаба против того, кто создал стихию огня. Воздух резко потянуло к воротам, за которыми во тьме горели алые драконьи глаза.
— Я надеялся, что мы найдём компромисс, — прозвучал более низкий голос Иркалагора, — жаль, что мне придётся съесть тебя! Но я не намереваюсь жить здесь вечно взаперти!
Иркалагор в одно мгновение оказался у ворот, выбивая с корнем двери, и понёсся на своего носителя.
***
Силва ощутил в воздухе злую магию и оглянулся. Люцифер начал менять свой облик, схватившись руками за голову. Силва приказал Айле не приближаться, а сам схватил падшего за плечи.
— Люций, борись с ним! Борись! Не поддавайся! Я знаю, ты сможешь! — затряс его Силва.
Кожа на лице Люцифера осыпалась вниз подобно потрескавшейся глине, а на её месте постепенно появлялись острые красные чешуйки. Падший закричал. Айла не понимала, что происходит.
— Борись! Не смей сдаваться! — повторял вновь и вновь Силва.
