— Не знаю, по-моему, приличные люди не путешествуют в одиночестве и о них всегда есть кому позаботиться.
— Но я же не могу, Мамушка, чувствовать себя спокойно, не зная, что за человек оказался в нашем доме.
— Он был настолько слаб, что даже не мог назвать себя. Но если хотите, я распоряжусь принести его дорожную сумку, может, там что-нибудь найдется.
Эллен задумалась, но потом довольно быстро согласилась. Вскоре перед ней стояла дорожная сумка человека, находившегося в спальне для гостей.
Эллен отослала мамушку из комнаты и положила руку на застежку. Она уговаривала себя, что должна заглянуть внутрь сумки, но с другой стороны понимала, что прикасается к чужим вещам, не имея на то никакого права.
Но наконец, подстегиваемая любопытством, она все-таки открыла застежку и заглянула в сумку. Эллен доставала один предмет за другим: коробка с патронами, несколько нераспечатанных колод карт, небольшой сверток, обернутый в плотную почтовую бумагу и перевязанный бечевкой, кусок копченого мяса, охотничий нож, пара свежих рубашек, новоорлеанская газета и бумажник с парой десятков долларов. Но среди банкнот затерялся вексель, выписанный на имя некоего Бертрана Рени. Скорее всего, судя по сумме, это был карточный долг.
И Эллен сразу же решила, что Бертран Рени — это имя ее гостя. Ведь в самом же деле, не станет человек возить с собой вексель, выписанный на чужое имя? Ей было странно прикасаться к чужим вещам, словно бы они хранили еще тепло своего владельца. Ей казалось, что она уже знает о нем достаточно много.
Эллен долго вертела в руках плотный сверток, перетянутый бечевкой. Любопытство и тут подстегивало ее, ей хотелось развязать бечевку и заглянуть во внутрь свертка. Ведь там, возможно, что-то могло подсказать ей, кто такой этот молодой человек, спящий сейчас в доме ее мужа.
Но бечевка была завязана узлом и женщина сама не могла развязать ее, а перерезать — это было бы слишком.
Наконец Эллен смогла побороть свое любопытство и, сложив вещи в дорожную сумку, пошла спать.
Утром она сразу же поинтересовалась у Мамушки как их гость.
— Он уже проснулся, — ответила служанка, — и если вы не против, хотел бы с вами поговорить.
Эллен в сопровождении Мамушки отправилась в спальню для гостей.
Молодой человек уже сидел в постели, но все еще выглядел недостаточно здоровым.
При виде Эллен он попытался приподняться, но Мамушка тут же остановила его.
— Лежите, сэр, вы еще слишком слабы. Это хозяйка дома, миссис О'Хара.
Молодой человек слабо улыбнулся и представился:
— Бертран Рени. Мне очень неудобно, миссис О'Хара, что я доставил вам столько хлопот. Но поверьте, если бы я мог вчера двигаться самостоятельно… — и он внезапно замолчал, вглядываясь в лицо Эллен.
Та вздрогнула от этого пристального взгляда. Ей показалось, что она давно знает мистера Рени. К тому же в его речи слышался сильный французский акцент. Скорее всего, дома он привык говорить по-французски, а видеть соотечественника ей было очень приятно.
— Вы, мистер Рени, не хотите, чтобы кому-нибудь передали, что вы находитесь сейчас здесь? Поместье называется Тара, — добавила она.
Молодой человек улыбнулся.
— Да, ваша горничная уже просветила меня на этот счет.
Но теперь в его голосе чувствовалась тревога и натянутость, словно бы он узнал сейчас что-то новое и это знание изменило его отношение к Эллен.
— А на счет того, чтобы сообщить моим родственникам или друзьям, не стоит беспокоиться. Я надеюсь через день-другой подняться, так что не стоит их беспокоить.
Эллен поинтересовалась, не нужно ли ему еще что-нибудь.
Но Бертран Рени, внезапно сославшись на головную боль и слабость, дал понять Эллен, что хочет остаться один.
Женщина почувствовала какое-то неясное волнение от того, что в ее доме находится чужой мужчина.
Она гуляла по тенистым аллеям поместья, отдавала распоряжения по ведению хозяйства, распоряжалась расстановкой работ на плантациях, а в это время из ее головы не уходил образ Бертрана Рени.
Она видела его загорелое лицо, длинные темные волосы, рассыпавшиеся по подушке и смуглый треугольник груди в разрезе рубашки.
Он был даже немного женственным. Сразу можно было понять, что он получил прекрасное воспитание и происходит из солидной семьи. Хотя конечно, чувствовалась в нем и безалаберность и пренебрежение к собственному здоровью, свойственное молодым людям. На вид ему было не более двадцати лет.
Когда Эллен вернулась в дом к обеду и села за стол, то внезапно ужаснулась.
Только сейчас она вспомнила, что у нее есть муж. Она вспомнила об этом только когда увидела его место за столом пустым.
«Боже мой, как я неблагодарна по отношению к Джеральду! — пристыдила себя Эллен. — Ведь он находится в дороге, с ним всякое может случиться и жена обязана думать о своем муже, тогда ему будет легче».
Оставшись дома, чтобы переждать самую страшную жару, Эллен то и дело выходила в коридор и, пожалуй, без надобности проходила мимо двери спальни для гостей. Она даже сама не могла бы сказать, зачем ей это нужно.
