— Я вернусь, — иногда говорил он друзьям, — лишь тогда, когда разбогатею. Без денег мне в Чарльстоне делать решительно нечего.
Вокруг него всегда увивалась толпа молодых людей, у которых за душой не было ни гроша.
А Ретт Батлер был щедр и никогда не считал денег. Они или были у него, или их у него не было.
Умение играть в карты пригодилось как нельзя кстати. Еще немного, и Ретт мог бы сделаться профессиональным игроком, но благородное происхождение и чувство справедливости не позволяли ему опуститься так низко.
Нельзя сказать, чтобы Ретт избегал сомнительных дел. Но он старался при этом не нарушать неписанного кодекса чести.
Он никогда не опускался до шулерства.
Умение стрелять всегда выручало его в трудную минуту. Теперь уже Ретт никогда не расставался с двумя шестизарядными револьверами.
Со временем его светский лоск несколько потускнел, но все равно, глядя на него, нельзя было ошибиться. Это был человек высокого происхождения и благородной души.
Тысяча восемьсот сорок девятый год застал Ретта Батлера в Новом Орлеане. В это время в самом разгаре была золотая лихорадка, и на Запад, на новые земли потянулись тысячи проходимцев или же просто людей, верящих в свою звезду.
И Ретт Батлер, легкий на подъем, тоже поддался всеобщему порыву. Он двинулся на Запад, туда, где, как ему казалось, его ждет слава и успех.
Но мечты всегда лучше самой прекрасной реальности.
И здесь счастье не поджидало никого. Тут приходилось бороться за свою жизнь, за место под солнцем. Тут правили не власть и закон, а право сильного.
Но и Ретт Батлер был не из слабых. Он умел быстро приспосабливаться в самых невероятных обстоятельствах, находить свое место в жизни.
Вначале он занимался тем же, чем и в Чарльстоне, и в Новом Орлеане — играл в карты, даже пробовал заняться торговлей.
Но его романтическая душа не позволяла сидеть на одном месте.
Карточная игра была здесь не таким уж безобидным занятием. Подчас во время игры проигравший мог абсолютно спокойно всадить в своего соперника несколько пуль — и местное общество не видело в этом ничего слишком уж зазорного. К тому же, за карточный стол можно садиться, если уверен, что твои противники играют честно. А здесь, на Западе, было больше шулеров, чем честных игроков.
Перспектива остаться в проигрыше никак не устраивала Ретта Батлера, и со временем он подыскал себе подходящее занятие. Оно конечно было не столь благородным, как его происхождение, но Ретт решил, что для начала, для того, чтобы обзавестись определенным капиталом, оно вполне ему подойдет.
А случилось это так.
Ретт Батлер остановился ненадолго в небольшом городке Хендерсон. Наличных у него было не так уж много, но достаточно, чтобы обеспечить себе неделю сносного существования и ставки в игре.
Если на родине Батлера играли в вист, в бридж, то здесь, на Западе, выше покера никогда не поднимались. Особой любовью в этих местах пользовалась игра в кости, именуемая крапс, а также лото, рулетка.
Однако самой распространенной была игра «фараон». Но даже такое простое название не устраивало незатейливых местных картежников. Названию «фараон» они предпочитали название «фаро». Это была игра испанского происхождения, завезенная из Мексики. Она превосходно прижилась во всех городах и селениях и наверное на всем Западе не нашлось бы ни одного картежника, не умевшего играть в фаро. К тому же это была очень несложная игра.
Стол накрывался зеленым сукном и выкладывались лицом вверх в два ряда все тринадцать карт какой-нибудь одной масти. Чаще всего их приклеивали, чтобы они не сдвигались с места. Затем в руках банкомета появлялась прямоугольная коробочка, с виду очень похожая на большую табакерку. Размеры ее были невелики — ровно на две колоды карт. Обычно такая коробочка делалась из серебра.
Понятно, что любой другой материал сгодился бы для нее с таким же успехом, но банкомет считал унизительным пользоваться дешевой принадлежностью. Назначение этой коробки состояло в том, что она помогала сдавать вложенные в нее карты.
Ретт Батлер никогда не стремился узнать ее конструкцию, с него было достаточно того, что скрытая внутри пружина позволяла банкомету выбрасывать карты подряд одну за другой в том же порядке, в котором они лежали в колоде.
Хотя это приспособление, честно говоря, вовсе было не обязательно для игры в фаро, с таким же успехом можно было играть и без всякой коробки, сдавая карты руками. Но зато такое устройство гарантировало относительно честную игру. Тут, в закрытой коробке, уж никак нельзя было отличить одну карту от другой по знаку на рубашке или по каким-либо другим приметам — карт попросту не было видно. Тем более нельзя было вытащить карту из середины колоды незаметно для окружающих.
Изящная коробочка для игры в фараон была гордостью каждого уважающего себя банкомета — и ни один из них не садился без нее за игорный стол.
Две хорошо перетасованные колоды вкладывали в коробочку и банкомет, положив на нее левую руку и держа наготове правую с оттопыренным большим пальцем, ждал, пока несколько игроков не поставят деньги на карты.
