Раздались одобрительные возгласы. Тогда Ан сказал:
— Тебе, наверное, нравится, что говорит конунг, брат.
Торир сказал, что это очевидно. Ан сказал:
— Я могу сказать тебе, что он сейчас желает им наихудшего и считает, что может применять самые злые способы, чтобы расправиться с ними.
Торир сказал, чтобы он не относился к конунгу с предубеждением. Затем они собрались.
Ан спросил Торира, хочет ли тот, чтобы он отправился вместе с дружиной.
— …вместе с вами и конунгом. Малый итог, если я в таком положении уйду прочь, и совсем неясно, как мне тем временем будет житься здесь. Лучше я отправлюсь вместе с вами, это не забудется дольше всего и наименее полезно.
Торир ответил, что хочет, чтобы он поехал, и они с конунгом направились на север и расположились у каких-то островов. Конунг сказал, что должен воздвигнуть причальный знак[2]. Тогда Ан произнёс вису:
Торир сказал:
— Ты не будешь в нём нуждаться, ибо я подарю тебе меч Тегн.
Ан сказал:
— Не жажду я этого Тегна.
Тогда Кетиль сказал:
— Я думаю, ты жаждешь какого-то мужчину[3] и хочешь сношаться с ним, — и они громко насмехались и издевались над ним.
— Нет, не так, — сказал Ан, — я жажду не мужчину, а Тегн своего брата Торира, ибо он так наивен, что верит этому конунгу, я же знаю, что он принесёт ему смерть.
Потом они пришли к Фирдафюльку. Тогда конунг Ингьяльд сказал:
— Я думаю, что вот мы пришли в государство моих братьев, и тут я узнал, что они не хотят мириться с нами, и мне кажется, что нам лучше всего сражаться и так освободить нас от противостояния с ними.
Тогда многие предпочли бы остаться дома, чем оказаться там. Когда же братья услышали об этом, то собрали войско против конунга Ингьяльда. А конунг Ингьяльд приказал дать людям выпить, чтобы они стремились вперёд. Вот до Ана дошёл большой бычий рог. Он сказал вису:
Конунг сказал:
— Это хорошо сочинено, и не будет беззащитен тот, с кем ты будешь идти рядом.
Ан сказал:
— Я не думаю, что это сегодня пригодится, хоть я и могу оказать помощь.
Конунг сказал, что не знает, что он за человек. Ан заявил, что оба они себя ещё покажут. Он улёгся на корабле, когда другие поднялись биться.
Торир сказал:
— Ты очень плохо поступаешь, сперва приплыл сюда, а теперь лежишь на корабле, когда нужна подмога; я полагал, что мужество украсит тебя.
Ан сказал, что эти слова его не заботят.
Конунг поднялся, и против них вышло местное ополчение. Они встретились у какого-то леса и начали биться. Ан встал, пошёл в лес и залез на дерево. Оттуда он оглядел оба войска и два знамени, которые несли перед братьями конунга Ингьяльда.
Ан сказал самому себе:
— Почему бы не оказать помощь конунгу Ингьяльду, хоть это и причинит ему наибольший вред, раз сам он этого страстно желает? Я выстрелю из лука, и скорее всего, попаду в цель, ибо тот, кто дал мне этот лук и эти стрелы, сказал, что я стану метким стрелком. Был то дверг, которого я встретил в лесу на Хравнисте, когда люди сочли меня пропавшим, и мы с этим двергом столковались. И теперь я испытаю изделие, которым он выкупил свою голову, ведь перед тем я освятил его снаружи камня. Он заявил, что я сделаю три знаменитых выстрела, один раз каждой стрелой.
Он выстрелил, прицелившись в одного из Ульвов, и стрела пробила его насквозь и улетела в кусты позади него. Знамя сразу упало. Ан подобрал стрелу и побежал к кораблям. Увидев это, люди сказали конунгу, что его поразили дротиком или стрелой.
Вечером люди пошли к кораблям. Все говорили только о выстреле. Ан услышал это и сказал, что они могут преуспеть:
— Раз полдела уже сделано.
Утром конунг подстрекал людей к высадке на берег и сказал, что надеется на победу. Ан остался, и никто не позвал его на берег. Ему пришло на ум, что конунгу Ингьяльду понадобится помощь. Он выстрелил второй стрелой. Она попала Ульву в грудь, и выстрел был слабее, чем раньше, отчего стрела застряла. Люди изучили стрелу и решили, что обе стрелы, как оно и было, принадлежат одному человеку, хоть он и не показывался.
Конунг сказал:
— Я давно знал, что Ан человек очень способный.
Конунг послал за ним и сказал, что он должен получить выдающуюся награду. Посланцы увидели, что Ан сел в лодку и уже весьма далеко от них. Они передали ему слова конунга и сказали, что его ожидает почёт за этот поступок.
Ан сказал:
— Я не пойду к конунгу, ибо он за мою работу отправит меня на виселицу.
Люди вернулись и сообщили обо всём конунгу. Тот сказал:
