— Откуда ты идёшь, ряженый?
— Из кузницы, — сказал Ан.
Тут подоспел бонд и попросил их не обижать его. Тогда Ан сказал вису:
— Мне не кажется, — сказал Ан, — что твоя рубаха сидит на тебе лучше, чем моя куртка, ибо она выглядывает сзади из-под твоего плаща.
На этом они расстались. Осенью, когда на хуторе построили дом, бонд сказал Ану, что тот имеет право перезимовать там:
— Ты хорошо потрудился для этого.
Ан сказал, что принимает предложение. Ему нравилась дочь старика, хотя она насмехалась над покроем его одежды, он же был снисходителен к этому.
А весной он объявил о том, что уходит и подыщет себе другое занятие.
— Но если случится так, как я подозреваю, что твоя дочь беременна, то упрекать в этом некого, и я признаю отцовство. Если это будет мальчик, то пришлите его ко мне, когда узнаете что-нибудь о моём месте жительства, и это кольцо послужит ему знаком, но если это будет девочка, заботься о ней сам.
Затем он ушёл и отправился на восток в лес. Там занимался грабежами разбойник, которого звали Гаран. Днём, идя по лесной тропе, Ан увидел, как его догоняет какой-то человек. У него был чёрный щит, шлем на голове, в руке лук, а на спине — колчан. Тот увидел пришельца, сразу выстрелил ему в щит стрелой с четырёхгранным наконечником, но щит не пробил. Затем Ан прицелился, выстрелил сквозь щит и попал ему в плечевую мышцу, так что тот оказался ранен. Разбойник сказал, что этих выстрелов предостаточно, опустил своё оружие, подошёл к пришельцу и спросил, как его зовут. Он ответил, что Ан.
Гаран сказал, что слышал его имя:
— Ты очень знаменит.
Ан сказал:
— О тебе я тоже слышал, но всегда плохое.
Гаран сказал:
— Тебя ждёт от меня добро. Я приглашаю тебя к себе, мы станем товарищами и многое совершим.
Ан сказал:
— Достаточно будет того, если мы будем творить зло.
Они пришли к хижине, которая стояла в лесу, дверь была закрыта. Они вошли, и там было вдосталь богатств, оружия и доспехов. Ан увидел там два камня, один выше другого. Ан спросил, для чего они.
Гаран сказал:
— Я проверял тут силу хребта у людей, которые навещали меня.
Ан сказал:
— По-злодейски ты поступал со своими гостями. На каком камне тебе было бы удобнее прилечь?
Тот ответил, что не задумывался об этом, но всё же более высокий кажется более подходящим из-за его роста. День уже клонился к вечеру.
Гаран сказал:
— Сейчас мы приготовим еду. Хочешь ли ты принести воду или же развести огонь?
Ан сказал, что так уж получается, что огонь разведёт он, потому что привычен к этому делу. Когда же он улёгся, то положил себе на спину меч, который служил ему оружием. Он услышал над собой свист, разбойник ударил его, но попал по мечу, и это спасло его.
Тогда он вскочил и сказал:
— Ты не надёжен и быстро изменил дружбе, хоть это мне и мало навредило. Может быть, сегодня вечером ты будешь ночевать на высоком камне для бондов.
Это была жестокая схватка, и каждый хотел отодвинуться от этого камня. Вот Гаран оказался у камня. Ан наступил ему на подъём ноги, толкнул в грудь и перегнул его через камень; тогда у него переломился хребет. Ан отошёл от него, когда он умер. Он отрубил ему голову, вытащил его наружу и сунул ему голову носом в пах, чтобы разбойник не разгуливал мёртвым. Так прошла ночь. Ан жил там летом, никому не причиняя вреда и не давая себя увидеть. Когда же началась осень, он запер хижину и отправился прочь, желая найти другое жильё на зиму.
В конце дня он пришёл к одной богатой вдове, которую звали Йорунн. Он заночевал там, скрыв своё имя. Когда хозяйка зашла в хижину, то спросила у гостя, как его зовут. Он ответил, что пришло ему в голову.
Она отошла, вернулась и сказала:
— Зачем ты пришёл сюда? У меня предчувствие, что ты, наверное, Ан Сгибатель Лука.
Он признал, что это правда.
— Зачем ты пришёл сюда? — спросила она. — Здесь тебе не спастись от конунга.
Ан сказал, что думает, что многого не понадобится:
— Я рискну, если вы позволите.
Она сказала:
— Я не пожалею еды для тебя.
Там он жил некоторое время, был работящим, заботился о её хозяйстве и делал это с большим разумением. Ан сказал:
— Я хотел бы перезимовать здесь у вас, но не жить постоянно.
Она сказала, что ему зимовать там не подходит:
— Конунг ищет тебя; мы мало что сможем для тебя сделать.
Он ответил, что полагает, что конунг Ингьяльд не навредит ему.
— Я не пожалею еды для тебя, — но он сказал, что сам о себе позаботится.
