— Говорил я тебе, что ты глупая девчонка? Ведь обещал тебе Саймон, что вернется сюда? Отвечай мне, Марго!
— Не помню.
— Не выдумывай! Он обещал, что вернется, а Саймон своего слова не нарушает.
— Я… я… мне все равно!
— Ого! — легонько ущипнул Фалк ее за щеку. — А ну-ка посмотри мне в глаза и повтори это, детка!
Маргарет молчала, не поднимая глаз.
— А вон и наша милая парочка, — заметил Фалк.
Маргарет, подняв глаза, увидела идущих по саду Джеффри и Жанну. Рука Джеффри покоилась на талии Жанны.
— Не сомневайся, вернется Саймон, — сказал Фалк Маргарет. — Идите сюда! — а это он сказал Джеффри и Жанне.
Неразлучная пара встрепенулась, и Джеффри с Жанной разом повернули головы на голос Фалка.
— Вот как ты занимаешься своими делами! — добродушно громыхал Фалк.
— Да, — преспокойно ответил Джеффри, — с вашего позволения, сэр, это и есть мои дела.
— А я для него вообще ничего не значу, — с видом оскорбленного достоинства сказала Жанна. — Я готова предостеречь всех девушек на свете, чтобы они не выходили замуж. Мужья просто несносны, — она взглянула на Фалка. — Я раньше думала, Джеффри такой любезный, такой галантный, — добавила она жалобно.
— А теперь ты больше так не думаешь? — улыбнувшись, спросила Маргарет.
Жанна грустно покачала головой:
— Он тиран, мадам. Моя жизнь стала ужасной.
— А что скажет на это Джеффри? — спросила Маргарет.
— Мадам, невесты так милы и кротки, а жены — настоящие ведьмы! — засмеялся Джеффри.
— О! — возмутилась Жанна и ткнула Джеффри кулачком в бок.
— Так его! — хохотал Фалк. — О Боже! Опять целуются! Марго, давай уйдем отсюда, а то я сыт по горло этим воркованием. Дай-ка мне твою руку, душенька.
— Он… он звал меня Амазонкой, — сказала Маргарет Фалку, когда они были уже в зале.
— Саймон? Чумы на него нет, на этого негодника!
Маргарет слабо улыбнулась:
— А вы его любите.
— Я? С чего ты взяла, девочка? Любить этого упрямца, этого… Ну, знаешь ли!..
— А кто теперь врет? — снова улыбнулась Маргарет.
Фалк сжал ее руку:
— Поймала ты меня на горячем. Он славный малый, если уж говорить начистоту, и я хочу видеть его счастливым, Марго.
— Правда?
— Да. И не думай, что упрямая, своевольная девица, которая не знает сама себя, не знает, что творится в ее собственном сердце, отвергнет моего львенка.
— Я… я не такая, я не своенравная девица, — тихо-тихо сказала Маргарет.
— Не такая? А кто…
— Потому что… я знаю себя, знаю, что творится в моем сердце.
— Так что же мучает тебя?
— Я… Я не могу сказать вам этого.
— Лучше скажи об этом Саймону. Мне-то что за дело, — грубовато ответил ей Фалк.
В начале апреля король снова заговорил с Аланом о Саймоне. Он позвал Алана в свой кабинет как-то вечером и, улыбнувшись, поднял со стола увесистый пакет листков пергамента.
— Подойди сюда, поближе, мой Поэт. Это пришло сегодня от моего брата Глостера. Саймон жив и здоров.
— Слава Богу! — с искренней радостью воскликнул Алан. — И что сообщает Его Высочество, сир?
— Много вестей. Первого апреля он подошел к Шербургу и осадил его. Вот, послушай. «Но город так хорошо укреплен и обеспечен провиантом, что идти на приступ было бы неразумно. Мне не оставалось ничего другого, как начать осаду с милостивого согласия Вашего Величества, с тем чтобы через некоторое время принудить город к капитуляции. Я полагаю, что эту задачу решать придется долго и с большим трудом, и не собираюсь входить в Шербург раньше, чем наступит лето, если только и тогда это удастся. Столь любезный сердцу Вашего Величества лорд Саймон Бьювэллет, которого я послал на помощь сэру Джону Робсарту, чтобы скорее взять Карэнтан и Сен-Совер-ле-Виконт, три дня тому назад соединился с моим войском и сообщил мне, что вышеназванные города сдались Вашему Величеству. Бьювэллет отлично справился со своими задачами и представил полный отчет. Из всех его людей погибло лишь семь человек, а еще трое умерло от болезней. Прошу вас, мой всемогущий повелитель и брат, если вам нужен Бьювэллет, пошлите за ним, потому что у меня сил достаточно. Хантингдон также прибыл на соединение с моими войсками из Кутанса, сдавшегося Вашему Величеству марта 17 дня». Это хорошие новости, Алан, — сказал король, кладя пергамент обратно на стол.
— Очень хорошие, сир, кроме той, что Шербург так силен.
— Глостер возьмет его. Мой ответ на его послание готов, — король прикоснулся к еще одному листку пергамента. — Я шлю приказ Саймону идти со всеми своими людьми на соединение с моим войском.
Алан поклонился королю:
— Какую задачу возложите вы на него, сир?
Генрих сел за стол.
— Я тщательно обдумал этот вопрос, мой Поэт, и, наконец, решил, как связать концы с концами, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Я назначу Саймона моим наместником здесь.
У Алана расширились от неожиданности глаза:
— Сир!
