Прежде чем заговорить, Саймон внимательно посмотрел на Мориса.
— На этот раз я пришел к вам, — сказал Саймон отрывисто. — В следующий раз я этого не сделаю.
— Мне от ваших угроз ни жарко, ни холодно, — крикнул Гаунтри.
— Я вовсе не угрожаю вам, — спокойно произнес Саймон, подошел к столу, поднял с него две бутылки вина и с безупречной меткостью вышвырнул их в открытое окно.
— Ах, так! Ну ладно же, клянусь Богом! — взревел Гаунтри и стремительно шагнул к Саймону.
— Морис Гаунтри, не кажется ли вам, что стыдно сильному человеку превращаться в горького пьяницу? — холодно прозвучал голос Саймона, заставивший Мориса на миг приостановиться.
Морис побагровел.
— С какой стати я должен отвечать перед вами за свои покупки? — огрызнулся он. — Не хочу и не буду!
— Будете отвечать, — сказал Саймон, — или покинете мои владения. Мне безразлично, чего вы хотите, а чего — нет, но я хочу, чтобы кончились ваши попойки и исчезла ваша бунтарская дерзость.
— Бунтарская дерзость, скажите-ка! — все больше распалился Морис. — Сначала докажите, что у вас достанет силы быть надо мной господином! Думаете, я подчинюсь какому-то молокососу?
— Да, — сказал Саймон.
— Ну так знайте, что нет! Не подчинюсь я вам и буду противиться вам, сколько бы вы тут ни оставались, а мои люди откажутся выполнять ваши приказы. Каждый из них и все они имеете будут за меня! Вы решили унизить меня, но я покажу вам, что за человек Морис Гаунтри!
— Вы уже показали мне это, — сказал Саймон. — За то время, что я здесь, вы показали, что вы пьяница и бессовестный человек, которому нельзя доверять в отсутствие хозяина. Вот и сейчас вы стоите передо мной — грубый, задиристый смутьян, чьи мускулы ослабели от бездействия, чей нрав озлобился от беспутной и праздной жизни нескольких последних месяцев. В таком виде вы мне не нужны, Морис Гаунтри. Я ищу вокруг себя верных и надежных людей, а не никчемных хвастунов и забияк, которые только и делают, что бахвалятся да горланят, и у самих нет ни чести, ни силы, да — чести и силы удержать своих людей в повиновении, пока на этой земле не было хозяина.
Мертвенно-бледный от злости Морис потерял самообладание. Ярость обуяла его с такой силой, что лишила остатков благоразумия. В мгновение ока Морис выхватил из ножен кинжал и бросился на Саймона.
В завязавшейся недолгой отчаянной схватке руки Саймона, словно железные клещи, схватили запястья Мориса. Морис дрогнул и руки его опустились. Тяжело дыша, Морис свирепо смотрел в зелено-синие глаза Саймона и — не видел в них ненависти.
— Два раза в моей жизни меня пытались подло убить, — сказал Саймон. — Второй раз — сейчас. Первый — когда один подонок, изменник ничем не лучше свиньи не сумел одолеть меня в борьбе. Тогда, как всякий подлый ублюдок, он схватился за нож.
Саймон умолк, прямо глядя в глаза Мориса. Морис опустил глаза, и вслед за ними опустилась темноволосая его голова. Тогда Саймон брезгливо отпустил запястья Мориса и повернулся к нему спиной, теперь беззащитный перед кинжалом, который остался в руке Мориса. И услышал сзади себя звон стали о каменный пол.
Саймон спокойно подошел к столу и сел на стул, не оглянувшись на Мориса Гаунтри.
— Я… никогда раньше… не… не стал бы… так, — прерывисто заговорил Морис.
Саймон не отвечал.
— Вы спровоцировали меня! Я никогда не взялся бы за кинжал, если бы не ваши насмешки!
Саймон молча смотрел на Мориса. Морис, тяжело переставляя ноги, подошел к окну, и стоял, отвернувшись от Саймона. Внезапно он вернулся на прежнее место. Рот его кривился, как от сильной боли.
— Убейте меня! — сказал он. — Моя честь все равно погублена.
Саймон по-прежнему молчал. Морис остановился перед ним.
— Вы не желаете говорить со мной! — крикнул он. Голос его дрожал. — Из камня вы сделаны, что ли? Я же хотел подло заколоть вас, как… как подонок! Что вы хотите сделать со мной? Смерть была бы…
— Я не хочу вашей смерти, — холодно ответил Саймон. — Но за одно это грязное дело вы отдадите вашу жизнь и свободу в мои руки.
Морис постарался выпрямиться и расправить плечи, но головы не поднял. Пальцы его дрожали.
— Хорошо, — сказал Саймон. — Я назначу вас своим маршалом.
На миг Морис застыл ошеломленный, потом нерешительно переступил с ноги на ногу и отшатнулся назад.
— Вы смеетесь надо мной? — крикнул он.
— Нет.
Морис хотел еще что-то сказать, но лишь провел языком по пересохшим губам. На лбу у него блестели крупные капли пота.
— Вы не… не… я ничего не понимаю, объясните мне, — запинаясь, сказал он охрипшим голосом.
— Сядьте, — приказал ему Саймон и ждал, пока Морис медленно и как-то неловко опускается на стул. — Что я сказал, то сказал. Я хочу назначить вас на место Эдмунда Фентона, но вы должны будете подчиняться мне.
— Но… но, — Гаунтри в замешательстве схватился за голову. — Я же пытался убить вас! В тот момент я мог бы сделать это, да, и хотел, хотел!
— Я знаю.
— Но… В таком случае… Милорд! Это… Какое наказание придумали вы для меня?
— Никакого.
— Никакого? — Гаунтри вскочил на ноги. — Вы… Вы… прощаете меня?
— Я все забыл.
— Но почему, почему? Как заслужить мне ваше прощение?
