— В таком случае она мертва, — возразил Саймон и снова повернулся к Амелии. — Мадемуазель, не хватало здесь только ваших слез. Но если вы не будете мне отвечать, вам придется плакать кровавыми слезами.
Амелия пронзительно вскрикнула и начала молить Саймона о пощаде. Саймон поднял вверх руку:
— Слушайте, вы обе. Клянусь ранами Господними, что никакого вреда, никакой несправедливости мадам Маргарет от меня не претерпит. Теперь говорите.
— Я боюсь, не могу, о, пощадите…
Саймон встал:
— Тогда следуйте за мной, мадемуазель.
— Ах, нет, нет, я скажу. Умоляю, выслушайте меня. Я скажу всю правду, — зарыдала Амелия и упала бы на колени, если бы Джеффри не подхватил ее и не усадил бы заботливо в кресло.
Саймон снова сел:
— Тем лучше для вас, мадемуазель. Когда сбежала мадам Маргарет?
— В тот день, когда вы… вы… уехали в Саль-де-лак. Немного раньше… утром, очень рано.
Глаза Саймона угрожающе сузились.
— Я был еще в замке?
— Да, о, да! Я… ох, Боже, помоги мне!
— Каким образом графине удалось обмануть стражу за пределами замка?
— Это Леон, его пропуск. Она… О, Элен, Элен!
— Леон? Паж? Да, помню. Как ухитрилась она пройти по его пропуску?
— Она переоделась пажем. Леон дал графине свою одежду, а мадам вписала в пропуск «и сестра». И Жанна ушла с ней.
Джеффри тихо присвистнул от восхищения.
— Вот так Амазонка, — усмехнулся он.
— Куда они пошли?
— В Туринсель, чтобы… позвать герцога Фернана на помощь… против вас…
Саймон улыбнулся:
— Тогда графиня зря старалась. Туринсель капитулировал. Куда бы могла пойти графиня из Туринселя?
— Не знаю, честное слово, не знаю.
С минуту Саймон молчал, хмурясь, затем встал.
— Можете идти. И мадемуазель Элен тоже.
Мадемуазель Элен, однако, задержалась:
— Милор’, что вы собираетесь делать?
— Отправлюсь за ними в погоню и верну сюда этих глупых девчонок. Как могли вы отпустить их? Одному Богу известно, что может случиться с ними, — подождав, пока женщины уйдут, он обратился к Джеффри. — Пришли ко мне Сантоя и пятерых из моих людей. Передай им, чтобы вооружились и седлали коней. По два коня на каждого.
— Саймон, ты думаешь, опасность так велика?
В ответ раздался короткий и горький смех Саймона.
— Я опасаюсь самого худшего. Когда я ехал через эту страну, то своими глазами видел, как туго она набита всяким сбродом и головорезами.
Джеффри заметно побледнел:
— О Боже! Жанна… Саймон, я отправлюсь с тобой искать их. Это мой долг.
— Как хочешь. Надень свой панцирь. Пришли ко мне Алана, он останется за меня. Шевалье здесь?
— Да. Я думаю, он ни о чем не знает, — ответил Джеффри, уже почти бегом покидая зал.
Через час они выехали из Бельреми плотным строем с зеленым и черным султанами во главе и направились в Туринсель. К вечеру они прискакали туда, и Саймон сразу же направился к замку, где ему сказали, что герцог Фернан де Туринсель отсутствует. Капитан стражников вышел навстречу Саймону и, с интересом глядя ему в лицо — потому что слава обладателя этого имени уже распространилась по всей Франции, — выразил готовность выслушать Саймона самым внимательным образом.
— Скажите мне, — обратился к нему Саймон, — не приходил ли недавно сюда, к замку, паж со своей сестрой и не требовал ли этот паж, чтобы его пропустили к герцогу Фернану де Туринселю?
— Возможно, такое и было, точно не знаю. Надо спросить моих людей.
— Вы можете позвать их, сэр? Этот паж был не кто иной, как моя пленница графиня Маргарет де Бельреми.
У капитана от удивления чуть округлились глаза.
— О Боже! Не угодно ли вам сопровождать меня, милор’?
Саймон вместе с капитаном пришел в помещение для стражников, и те сразу же выстроились перед ним.
— Приходил ли сюда не так давно паж с сестрой? — спросил капитан. — Паж хотел видеть нашего герцога.
Стражник, который не пустил Маргарет к замку, сделал шаг вперед:
— Да, господин капитан, приходил один малый, странный какой-то, сказал, что он графиня де Бельреми. С ним еще женщина была, молодая совсем, и какой-то здоровенный детина, он еще хотел силой прорваться, да мы их не пропустили.
— Мужчина? — спросил стражника Саймон. — Вы уверены?
— Да, сэр, огромный такой, с рыжей бородой.
Саймон нахмурился.
— Кто бы это мог быть? — обратился он к Джеффри. — Не знаешь?
Джеффри отрицательно покачал головой:
— Нет. Скажи мне, любезный, как выглядел этот паж?
— Ну, как? Красивый малый, сэр, черноглазый такой, ну, и… норовистый.
— Это она, можно не сомневаться, — сказал Джеффри. — А вы не видели, какой дорогой они ушли отсюда?
— Нет, сэр. Я как-то не подумал об этом и не посмотрел…
— Так, все ясно, — сказал Саймон. — Господин капитан, благодарю вас за вашу любезность. Того, что я услышал, достаточно.
— Милор’ Бьювэллет, очень сожалею, но больше мы, кажется, ничего не сумеем вам сказать. Хотя нет, постойте! В котором часу приходил паж?
Стражник взглянул на своих приятелей — других стражников:
— По-моему, было уже довольно поздно, сэр, часов около четырех, но ручаться не могу.
— В таком случае они остались на ночь в Туринселе, — сказал Саймон. — Ваш слуга, сэр, — обратился он к капитану. — Идем, Джеффри.
И они удалились из караульного помещения в сопровождении капитана.
