— Милор’, будь здесь наш герцог, он приказал бы мне сделать для вас все возможное…
— Благодарю вас. Мне осталось только проверить здесь все трактиры и постоялые дворы, а с этим я без труда справлюсь и сам.
— Их здесь шесть, милор’. Вы позволите дать вам проводника?
Саймон остановился:
— Вы очень любезны, сэр. Если вам угодно, сделайте это.
Проводник явился сразу, и в наступающей темноте кавалькада тронулась в путь.
— Все ясно, — сказал Джеффри. — Они скорее всего в Туринселе. Где им еще быть?
— Мадам Маргарет слишком упряма и не отступится так легко от того, что задумала, — сказал Саймон. — Здесь не вышло — еще куда-нибудь пойдет. Чумы на нее нет!
Неприметный трактир у городских ворот был четвертым по счету на пути их поисков. Джеффри был уже весьма встревожен безрезультатностью расспросов в трех предыдущих трактирах. Хозяин четвертого не торопился выкладывать свои сведения и поначалу ходил вокруг да около, но когда Джеффри бросил ему золотой, язык трактирщика развязался. Оказалось даже, что этот почтенный человек не прочь подслушать за дверью и для пользы дела, конечно, — заглянуть в замочную скважину.
— Ночью они были здесь, сэр, вот в этой комнате, я сам принес им сюда ужин. Этот бородач, что был с ними, сидел сгорбившись. Похоже, очень уж он устал, а, может, заболел. Чисто случайно я… услышал, что они собрались идти в Вазинкур. Этот рыжебородый верзила очень уж громогласный, так вот, с вашего позволения, сэр, я слышал, как он назвал имя Рауля Свирепого. Он предупреждал женщин, что идти через земли Рауля опасно, и это чистая правда, сэр, потому что этот Рауль сущий дьявол. Я думаю… думаю, они собирались идти через его владения, потому что короче пути в Вазинкур нет.
— Рауль! — Джеффри схватил Саймона за руку. — Помнишь? Тот коротышка с красными глазками. Бедная Жанна! Саймон, надо немедленно отправляться туда, за ними! О, моя бедная Жанна!
— Жанна? Она не такая красивая, как Маргарет. Когда Рауль увидит графиню, то… О Господи, можно ли быть безрассуднее?
Он уже готов был выйти из гостиницы к своим людям, оставшимся при лошадях, когда к нему обратился проводник:
— Сэр, было бы неразумно отправиться во владения Рауля Свирепого глядя на ночь. Да и что можно сделать ночью? Оставайтесь лучше здесь до утра, сэр.
Саймон остановился:
— Да, пожалуй…
— Саймон, не будем терять времени даром! — настаивал Джеффри.
— Нет, наш проводник прав: ночью нам ничего путного не сделать. Заплати ему, Джеффри.
За ужином они обсудили сложившуюся ситуацию. Джеффри горячился, Саймон же сохранял спокойствие.
— Если Рауль схватил их и держит у себя, то не причинит им никакого вреда. Ему гораздо выгоднее передать их мне, сначала как следует поторговавшись. Он не захочет раздражать нас и испытывать наше терпение. Помнишь, не успели мы высадиться здесь, как он уже пришел сдаваться. Тьфу!
— Ты многого не знаешь! — возразил Джеффри. — Я всякого наслышался об этом выродке. Неспроста его зовут Свирепым, а до женщин эта скотина охоча — дальше некуда!
— Если ему вздумается поразвлечься с этими женщинами… — Саймон не договорил, но Джеффри прочитал мысль Саймона в его сверкнувших глазах. — Сначала мы поедем в его замок. Если там их нет, прочешем всю местность вокруг. Может быть, им удалось пройти через владения Рауля без приключений. И все-таки что-то подсказывает мне — они в опасности. И что за рыжебородый великан с ними?
— Какой-нибудь мошенник.
— Но он ушел с ними отсюда. Скорее всего, он вовсе не собирался их грабить, а то мог бы сделать это и здесь. Мадам Маргарет, мне кажется, умеет внушить мужчинам желание быть преданными и служить ей. Дай Бог, чтобы хоть это было так.
— Ты что-то очень уж беспокоишься за мадам Маргарет, — заметил Джеффри, однако он был слишком встревожен, чтобы подшучивать над Саймоном.
— Я отвечаю за нее перед королем, — сказал Саймон, как поставил точку над «и».
На следующий день они прискакали во владения Рауля, но им не удалось разузнать ничего нового, хотя Саймон был доверенным представителем короля Генриха и имел при себе документ, подтверждавший это и внушавший людям боязливое почтение к нему. Ни Саймон, ни Джеффри еще не могли знать, что ведомые Гастоном беглянки тщательно избегали больших дорог и оттого никому не попадались на глаза, да и сами владения Рауля были достаточно велики. Следы беглянок, казалось, окончательно затерялись, и Саймон уклонился к северу, оставив в стороне дороги, ведущие на Вазинкур, и приближаясь к замку Рауля.
— Если он не схватил их, то окажет мне помощь, — сказал Саймон Джеффри. — Пока мы скакали бы в Вазинкур, Рауль мог бы прочесать свои собственные владения. Он не осмелится отказать мне, потому что дорожит своим спокойствием. Вспомни, как он вел себя, когда прибыл свидетельствовать свою преданность нашему королю.
— Именно поэтому я и не стал бы верить ему.
— В этом я могу ему верить, потому что он труслив и согласился бы продать душу дьяволу, только бы быть подальше от короля Генриха и не навлечь на себя его гнева.
