Шевалье вошел в кабинет графини. Жанна встретила его подчеркнуто холодно, но шевалье это ничуть не заботило. Он улыбался.
— Этот английский варвар поцеловал мою кузину? — спросил шевалье, придав своему голосу спокойствие, но не сумев скрыть злобной усмешки.
— Вы, кажется, посвящены в его тайны, — язвительно заменит Жанна.
Язвительность Жанны задевала шевалье не больше, чем ее холодность.
— А Маргарет весьма взволнована. Что бы это значило?.. — в раздумье спросил он как будто самого себя.
Бродя по замку, чтобы получше его узнать, Фалк оказался в широкой галерее, где собрались музыканты. К ним в эту минуту приближалась шедшая из своих покоев мадам Маргарет, высокая и величавая в своем золотистом убранстве, с заплетенными в косы волосами и золотистой лентой на лбу, украшенной сверкающим сапфиром. Заметив Фалка, Маргарет приостановилась, намного удивленная тем, что видит здесь незнакомого ей человека.
Филк, опираясь на толстую ясеневую клюку, огромный и грузный, тоже смотрел на Маргарет во все глаза. Она вздернула кверху подбородок и собиралась пройти мимо Фалка, но он загородил ей дорогу.
— Как вернуться отсюда в большой зал, мадам? — спросил он на далеко не безупречном французском языке. — Я заблудился.
— Вон по той лестнице, — показала ему Маргарет.
Фалк вздохнул и решил схитрить:
— Лестницы, лестницы, кругом одни лестницы! Куда лучше было бы, если бы вместо всех этих лестниц стояли кресла. У меня сегодня во всю разыгралась подагра, мадам, и причиняет мне такую боль!
Графиня помедлила, но седые волосы Фалка внушали ей почтение.
— Кресло позади вас, сэр, — сказала она.
— В таком случае, мадам, если вы соблаговолите сесть, то сяду и я, — ответил он.
— Благодарю вас, но вынуждена отказаться.
Еще немного, и она ушла бы, но ее задержал раскатистый смех Фалка. Долго притворяться и быть терпеливым он не умел.
— Вернись, вернись! Раны Господни, иди сюда. Кто бы ты ни была, побудь в обществе старика, а то я устал уже от одиночества.
— Я графиня де Бельреми, — сказала она, думая, видимо, что ее холодность поможет ей отделаться от собеседника.
— Эка важность! — возразил он. — Если тебе так нравятся титулы, то я граф Монтлис. А теперь садись, ради Бога!
Маргарет слегка отступила назад:
— Я… я не знаю графа Монтлиса, сэр.
— Так узнаешь. Садись, я сказал!
Маргарет вовсе не склонна была слушаться этого человека, но когда Фалк топнул ногой и зачертыхался от боли, она не удержалась от смеха и, подойдя к нему поближе, села.
— Не знаю, станете ли вы удерживать меня при себе. Я не люблю англичан.
Фалк опустился в кресло, соседнее с тем, в котором сидели Маргарет.
— А что плохого сделали тебе англичане? — спросил он.
Она вспыхнула.
— А то, что мои земли захвачены англичанами! Или это, по-вашему, ничего не значит? — воскликнула она.
— Что поделаешь — война, — проворчал Фалк. — У тебя достойный соперник.
— Да?
— Я слышал, что мой мальчик Саймон и ты стоите один другого. На этот раз Саймону повезло больше. К тому же Саймон мужчина, хвала Господу!
— В самом деле, сэр?
— А ты сомневаешься в этом? — повернулся Фалк к ней лицом. — Чума его побери! Что он натворил? Он всегда был дерзким и своевольным мальчишкой, но я никогда не слышал, чтобы он причинил женщине большую обиду, чем повернуться к ней спиной.
— О, он очень учтив, — презрительно фыркнула Маргарет. — Видите вот эту отметину на моей груди? Это сделал он своим мечом.
— Он? Но как такое могло случиться? Почему?
— Потому что я не хотела отдавать ему ни вашего сына, ни своего замка.
— Ах, вот как! — с облегчением вздохнул Фалк. — Алан очень дорог ему, как тебе — замок. Что он поклялся взять, то он возьмет, что уж как пить дать. Это его путь. Мне ли не знать? Я провел с ним долгих четыре года. Этот мальчишка был моим сквайром, мадам.
— Вашим сквайром? — искренне удивилась Маргарет. Для нее это была неожиданность. — Как так?
— А так, видишь ли, что он внебрачный сын моего врага Мэлвеллета. Когда мать Саймона умерла, мальчик пришел в замок и уговорил меня в моем же логове. — Фалк усмехнулся. — Я тогда был горяч, но он оказался еще хлеще! Плечистый такой юнец, всего четырнадцать лет отроду — и сам пришел и настоял, чтобы я взял его на службу. Ну и славные времена пережил я с ним, мадам! Дерзок он был и упрям — не приведи Бог! Немало затрещин пришлось ему всыпать. И что ты думаешь — подействовало? Как бы не так! Он всегда все делал по-своему, что бы я ему ни говорил. Холодный, как камень, а сильный, как был я сам. Рос, как молодой дубок. А плечи какие? Он же может свалить ударом быка, миледи! И самый трезвый и холодный рассудок на свете. А теперь послушай, как он получил свои владения.
Фалк уселся поудобнее и продолжил рассказ о подвигах своего обожаемого львенка. Маргарет слушала, глядя в пол, но один раз подняла глаза, и в ее взгляде можно было угадать одобрение поступку Саймона, о котором как раз в эту минуту повествовал Фалк. Однако к концу рассказа лорда Фалка Маргарет побледнела и поскучнела, вспомнив, что Саймон — ее враг.
