— Вы, кажется, испытываете нежность к этому вашему Саймону, милор’?
— А как же? — проворчал Фалк. — Я действительно люблю этого мальчишку. Он мало заботится обо мне, но он никогда не станет просить меня об одолжении или о покровительстве и никогда не примет их. То, чего он хочет, он завоевывает сам. Я не встречал более гордого и более уверенного в себе человека, чем Саймон!
— Возможно, это и достойно похвалы, но не может же он всегда только завоевывать.
Глаза Фалка блеснули:
— Так-так! И кто же образумит его, миледи?
Она взглянула на Фалка, и он отметил про себя, что ее губы плотно сжаты.
— Ага! Уж не ты ли думаешь держать Саймона под каблуком? Буду удивлен, если ты вознамеришься сделать это.
— Я хочу только одного, — чтобы он покинул мои владения и никогда больше не возвращался сюда.
— Похоже, так и будет. Вскоре он уйдет на соединение с силами короля.
— Я рада, — чопорно промолвила Маргарет. — Надеюсь, это произойдет очень, очень скоро.
— За что ты так ненавидишь его?
— Я уже сказала, за что. Однажды я пыталась убить его, — сказала она сквозь стиснутые зубы, — и не смогла. Не смогли хотя ничто не мешало мне… Тогда я струсила, а теперь… обязана ему жизнью!
— И сражалась, помогая ему, если только Мэлвэллет и твоя фрейлина говорят правду. Тоже от ненависти, мадам?
— Я сражалась потому, что… была вынуждена спасаться бегством, а не ради него!
Фалк тихонько засмеялся.
— Будь у меня сейчас в руках оружие, я с радостью бы убила его, да — с радостью! — воскликнула Маргарет.
— Смело сказано! Саймон не таков, чтобы его победила женщина. Что хорошего принесла бы тебе его смерть? Король Генрих сразу напал бы на твои земли.
— Я выстояла против Умфрэвилла!
— Да, и все-таки англичане теперь здесь.
Стали слышны тяжелые, но мягкие шаги. Вдоль галереи к ним шел Саймон, и при виде его Маргарет встала. Ей хотелось убежать отсюда, но она не сделала того, что считала ниже своего достоинства.
Саймон остановился перед ней и посмотрел ей в глаза. Взгляд его был тяжел, а улыбка неприятной. Маргарет уже приходилось раньше видеть такую улыбку у него на губах. Она не была ни жестокой, ни зловещей, а скорее всего обидной и насмешливой. И в ней легко читалось: знаю, о чем ты думаешь! Ну что ж, Маргарет умела платить Саймону той же монетой.
— Итак, милорд отыскал тебя, — сказал Саймон. — Ручаюсь, он уже рассказал тебе, что раньше я был несносен и доставлял ему сплошные огорчения.
— Милорд великодушен. Рассказывая о вас, он не скупится на похвалы, — сухо ответила Маргарет.
Саймон взглянул на Фалка, чуть приподняв от удивлении брови.
— Я — хвалил его, этого хлыща и нахала? Когда это было? — громогласно отпирался Фалк. — Раны Господни! Я, вроде, еще не выжил из ума. Теперь-то миледи знает, какой ты упрямец, да, дерзкий упрямец!
— Да уж в глаза вы меня не похвалите, сэр, — добродушно смеясь, сказал Саймон.
— И за глаза тоже! — громыхнул Фалк своим могучим голосом. — В жизни не встречал такого никчемного и упрямого малого! Жаль, никто раньше не догадался вбить в тебя хоть немного ума-разума.
— Нет, милорй, кое-кто пробовал, но, кажется, напрасно, хотя в старании ему отказать было нельзя.
— Бесстыжий ты, заносчивый хлыщ — вот ты кто!
— Наверное, я и вправду таким был, — согласился Саймон, — и очень вас огорчал, сэр.
— Не так уж ты плох, — проворчал Фалк. — Лучше не морочь мне голову.
— Разумеется, сэр. Я знаю, что это бесполезно, — сказал Саймон.
Маргарет с любопытством поглядывала то на одного из них, то на другого. Таким она видела Саймона впервые, и он казался ей непривычным и странным. Она знала сурового воина, неулыбчивого человека, сильного и смелого. А он, оказывается, умеет так кротко выслушать нагоняй от своего старого друга, и улыбаться умеет, и шутить.
Маргарет приподняла юбку, готовясь удалиться, но Фалк с усилием привстал со своего места и удержал ее, положив ей на плечо руку.
— Вот по-настоящему благородная леди, — с грубоватой прямотой сказал Фалк Саймону. — Тебе не мешало бы поучиться у нее, мой друг.
Саймон смотрел на Маргарет, и она почувствовала, что краснеет.
— Не стоит хвалить меня перед лордом Саймоном Бьювэллетом, сэр, — сказала она ледяным тоном.
— Нет, — прозвучало в ответ, но сказал это слово не Фалк, а Саймон. — Я не нуждаюсь в нравоучениях.
— Ты лучше береги себя, — весело и как-то загадочно-лукаво предостерег его Фалк. — Миледи ничего не нужно, кроме твоей жизни.
Щеки Маргарет полыхали. Она прикусила губу, укоризненно и даже сердито глядя на Фалка.
— Моя жизнь — ее, — уверенно сказал Саймон.
— Я бы сказал — твоя смерть, — хмыкнул Фалк.
Саймон извлек из ножен свой кинжал и протянул его Маргарет:
— Тогда — вот, возьми.
Маргарет выскользнула из-под руки Фалка:
— Ваша шутка, несомненно, забавна, сэр. Только забавляйтесь сами, без меня.
Фалк, решив, что эта очень занятная парочка влюбленных предпочла бы теперь остаться наедине, заковылял в сторону лестницы, осуждающе покачивая головой: в его время ухаживали не так, а у нынешнего поколения какие-то очень уж странные причуды!
