Таро снова начал изображать киногероя, когда я внезапно ощутила головокружение. Я схватилась за край стола и подождала – сейчас, сейчас все пройдет, – однако голову словно сжали невидимые тиски. Буря из черно-белых точек закружилась перед глазами. Мальчишеский писк Таро внезапно стал невыносимым, словно царапанье ногтя по грифельной доске. Хотелось сказать ему, чтобы заткнулся, но я сдержалась и, дождавшись паузы в его нудном посекундном пересказе «Терминатора-2», встала и извинилась.
Пошатываясь, я побрела по бару. Зрение мое напоминало расстроенную телевизионную картинку: какие-то мелькающие фигуры, вспышки света и тени. Я двигалась по памяти. Мужчина толкнул меня локтем и извинился низким баритоном. Я даже не притормозила, чтобы посмотреть, кто это. Нужно где-то спрятаться, пока я не потеряла сознание.
Ковер под ногами сменился плиткой. Запахло горелой пиццей и корейскими соленьями. Я миновала фритюрницу, кожей ощутив жар кипящего масла, затем краем глаза заметила очертания фигуры Ватанабе, состоящей из бело-черных точек, наконец рука моя коснулась холодной металлической поверхности морозильника. Я нащупала ручку и рванула дверцу, выпуская наружу ледяной воздух. Дверь со стуком захлопнулась за мной. Опрокинув стопку лепешек для пиццы, я упала на колени.
Я прижалась лбом к прохладному и твердому полу. Разум продолжал по-прежнему блуждать в потемках. Я принялась растирать виски, а нежданный недуг все не отступал.
Здесь не было ни звуков, ни света, ни надоедливых клиентов: я могла оставаться в морозильнике всю ночь, ломая голову, чем вызвано головокружение. Вряд ли дело в алкоголе. После нескольких месяцев на такой работе мне потребовалось бы порций семь виски, чтобы слегка раскраснеться.
Холод прояснил голову. Я покрылась мурашками, а зубы начали выбивать стаккато. Кровь застыла в венах, заморозив меня до кости.
Кто-то дернул дверь, по полу пролегла дорожка света. Несмотря на мое сердитое «Оставьте меня в покое», узкая щель расширилась до широкого пролома, и внутрь скользнула тень. Молчание. Значит, Ватанабе. Он закрыл дверь и присел рядом со мной на корточки, затем легко коснулся моего плеча. От удивления я вздрогнула. Ватанабе не из тех, кто любит чужие прикосновения. Я села. привалившись к холодной стене.
– На, выпей, – прошептал он, впихнув стакан мне в руку.
Я сделала глоток воды, затем еще один. Я не слишком хотела пить, но это простое действие вернуло меня в мир живых людей.
– Спасибо, – прошептала я в темноту. – Просто голова разболелась.
– Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, – серьезно заявил Ватанабе.
Я слабо рассмеялась.
– Наоборот, я хочу, чтобы это прекратилось.
Несколько мгновений Ватанабе раздумывал над моими словами.
– Поначалу я тоже так думал, – сказал он, – ну, когда это произошло со мной впервые.
Я снова рассмеялась и про себя удивилась его приходу.
Какое-то время мы просто тихо сидели в темноте, пока дверь морозильной камеры в очередной раз широко не распахнулась. Мы заморгали, разглядывая силуэт Мамы-сан с ее крошечным чихуахуа на руках.
– Иди работать, Ватанабе, – сказала она.
Ватанабе встал и прошмыгнул мимо Мамы-сан, надвинув на глаза козырек бейсболки, словно забрало шлема.
– Что с тобой, Мэри? – нетерпеливо спросила Мама-сан. – Почему ты сидишь в холодильнике? Ты пьяна?
Я поднялась на дрожащие ноги.
– Нет. Просто приступ головокружения. Я решила, что мне полегчает, если я посижу здесь немного. Извините.
Мама-сан никак не выразила неудовольствия. Она окинула критическим взглядом мое измятое платье и спутанные волосы. Вид у нее был такой, словно она жевала лимон.
– Где Марико? Заболела?
– Не знаю, я ее не видела.
Мама-сан бросила испепеляющий взгляд на полку для овощей и проговорила:
– Если ты больна, Мэри, так иди домой. Если можешь работать, так работай. Я не собираюсь платить тебе за сидение в холодильнике.
Ватанабе слушал наш разговор, ссутулившись над раковиной. В кухню влетела Стефани, ее каштановые локоны тряслись.
– Ватанабе-сан! Креветки темпура, чипсы начос и соус сальса дип, – крикнула она по-японски с сильным американским акцентом.
Стефани прикрепила листок с заказом и бросила в нашу сторону любопытный взгляд. Со стороны могло показаться, что Мама-сан запихивает меня в холодильник. Господин Бойанж соскользнул на дюйм вниз по ее красному платью. Мама-сан подхватила его и водрузила на место.
– Мне уже лучше, – сказала я. – Я могу вернуться на работу.
– Вот и хорошо. Ступай к девятому столику.
Все с тем же кислым выражением на лице Мама-сан развернулась и направилась в бар. Я спросила себя, каково ей будет, когда она узнает, что ее единственный сын собирается удрать из страны, даже не попрощавшись с ней. А уж известие о том, что он собирается сбежать вместе со мной… Мне стало жалко Маму-сан, нет, правда жалко! Впрочем, даже если бы она была хоть немного приветливее со мною, вряд ли Юдзи остался бы с ней.
Я вздохнула, вспомнив, что предстоит еще по крайней мере два часа нянчиться с Таро. Ватанабе молча замер над раковиной.
– Не могу дождаться, когда сдерну отсюда, – сказала я.
