упоминаются в источниках по истории Андалусии уже в VIII в. Из трактата неизвестного
автора <Описание Андалусии> (<Зикр Билад ал-Андалус>) мы узнаем, что Карл Великий, снарядив посольство к первому омейядскому эмиру Кордовы 'Абд ар-Рахману I (756-788), послал ему в подарок, среди прочего, и одну рабыню; в Андалусии она получила имя
Зухруф и в 154 г.х. (24 декабря 770 - 12 декабря 771 г.) стала матерью Хишама,
взошедшего впоследствии на престол [206, т. 1, с. 124; см. также: 41, т. 1, с. 213]. Зухруф, правда, не именуется саклабиййа, однако ее появление при кордовском дворе замечательно
тем, что на этом примере мы можем составить приблизительное представление о том,
когда испаномусульманские правители познакомились с привозимыми из далеких
европейских земель невольниками.
Потребность в невольниках первые андалусские эмиры ощущали довольно остро.
Омейяды еще совсем недавно установили свою власть над Андалусией, и для
создававшегося двора нужны были слуги. Начались закупки рабов [116, т. 6, с. 5], а через
некоторое время, в самом начале IX в., в источниках появляется и первое упоминание о
сакалиба. Ибн Хаййан, копируя сведения Ахмада и 'Исы ар-Рази, записывает под 185 г.х.
(20 января 801 - 9 января 802 г.), что е&нух-саклаби Мансур погиб вовремя неудачного
похода в Старую Кастилию [51, с. 16]. Примечательно, что дворцовый евнух Мансур
упоминается у Ибн Хаййа-на первым в числе вельмож, погибших в ходе кампании. По
всей вероятности, Мансура в поход отрядил правивший в то время эмир ал-Ха-кам I (796-822), желавший иметь во главе войск верного себе человека. В других источниках Мансур
не упоминается, но, видимо, снискать столь высокое доверие эмира он мог, прослужив во
дворце хотя бы десять лет. За неимением иных данных, появление сяут-сакалиба при
кордовском дворе можно отнести приблизительно к 80-м гг. VIII в.
Мансур, по всей вероятности, был не единственным спугой-саклаби при дворе ал-Хакама
1. Сакалиба вновь упоминаются в рассказах источников о <мятеже в пригороде> - крупном
народном восстании против ал-Хакама, начавшемся 25 марта 818 г. в пригороде Кордовы
Шакунде. У восточных авторов весьма популярна история о том, что ал-Хакам, наблюдая
за боем с восставшими из своего дворца и уже не рассчитывая остаться в живых, приказал
принести ему благовония, чтобы его труп впоследствии опознали по надушенным волосам
и бороде. Ибн ал-Хатиб (1313-1374) сообщает в трактате <Деяния выдающихся людей> (<А'мал ал-А'лам>), что за благовониями эмир послал одного из своих спуг-сакалиба [151, с. 15]. Такое упоминание может вызвать сомнения, поскольку, согласно некоторым
источникам, эмир в эту минуту обратился к своему доверенному слуге, имя которого
пишется в источниках как Й.зант или Б.зант (с точки зрения арабской графики, разница
между этими написаниями незначительна) [51, с. 39; 230, с. 119; 239, т. 1, с. 45-46]. Имя
слуги специалисты интерпретируют по-разному, соглашаясь, однако, в том, что он был
христианином испанского происхождения1. Спорить с этой точкой зрения вряд ли
правомерно, так как ни в одном источнике Й.зант/Б.зант не именуется саклаби. Тогда как
же объяснить упоминание о сакалиба'? Ответить на этот вопрос помогает текстуальный
анализ. Рассказ, где фигурирует Й.зант/Б.зант, восходит к Ибн ал-Кутиййи (ум. в 977 г.), которого затем цитирует Ибн Хаййан, а через его посредство - Ибн ал-Аббар (1199- 1260).
Но в <ал-Муктабисе> Ибн Хаййана приводится и еще одна версия той же самой истории, в
которой имя слуги не упоминается. Сравнение этих двух версий приводит к заключению, что Ибн ал-Хатиб пересказывает вторую, тогда как Ибн ал-Аббар сводит их воедино. Ибн
ал-Хатиб, тем самым, не отождествлял Й.занта/Б.занта с сакалиба, а просто скопировал
упоминание о безвестном евнухе. В то же время, зная по каким-то другим источникам, что
при дворе ал-Хакама I служили сакалиба, он упоминает о них.
В событиях 818 г. важнейшую роль сыграл созданный при ал-Ха-каме отряд дворцовой
стражи. По утверждению арабских источников, этот отряд состоял из пяти тысяч рабов
(мамалик), три тысячи из которых были всадниками, а остальные - пешими. Эти два
подразделения делились на сотни, у каждой из которых был свой командир. При дворе
стражники получили прозвище <немые> (хурс) [206, т. 1, с. 125; 269, т. 1, с. 39; 298, т. 23, с. 374; 277, т. 4, с. 127; 41, т. 1, с. 220]. Такое прозвище, разумеется, указывает на то, что
арабы и берберы не могли разговаривать со стражниками. Весьма соблазнительно было бы
усматривать на этом основании в стражниках сакалиба. Так поступали, например, В.И.
Ламанский [364, с. 243] и Ш.Верлинден [614, т. 1, с. 213-214], а в последние годы -
П.Скэйлз [589, с. 134], однако прямое отождествление невозможно. В источниках хурс
нигде не идентифицируются с сакалиба. Более того, дошедшие до нас сведения о составе
отряда определенно противоречат такой идентификации. Толедский епископ Родерих
(Родриго Хименес де Рада, род. около 1170 г., ум. в 1247 г.), написавший на основе
сведений мусульманских авторов <Историю арабов>, сообщает, что из пяти тысяч