Андалусии Хабиб, защищавший в своей книге именно сакалиба, а не всех слуг без
разбора.
Сделанные наблюдения приводят к следующему пониманию культуры и духовного мира
слут-сакалиба. Попав в мусульманское общество и живя в нем, они, естественно, стали его
частью и усвоили арабский язык, ислам и что-то из мусульманской культуры. В то же
время они не растворились в этом обществе, сохраняли свой язык и некоторые элементы
родной культуры. Выделяясь из среды мусульман, они сознавали себя особой общностью, что проявлялось как в их полемике с арабскими аристократами, так и в их действиях на
политической арене. Все это заставляет нас видеть в сакалиба отдельную группу
населения исламского мира, которая своим своеобразием заслуживает самого
внимательного изучения.
Примечания
1 Это - не единственный случай подобного рода. По сообщению Хилала ас-Саби',
'аббасидский халиф ал-Му'тадид (892-902) прибегал к греческому языку, разговаривая со
своими слугами на конфиденциальные темы [103, с. 71].
2 Заметим в этой связи, что упоминания о струнных инструментах у славян появляются в
источниках с самых ранних времен. Уже в конце VI в., по рассказу Феофилакта
Симокатты, византийцы встретили однажды славян с <кифарами> [23, т. 2, с. 14-17]. О
струнных инструментах у славян говорит и автор описания северных народов [132, с. 144; 321, с. 426; 313, с. 590; 175, ар. текст, 22].
3 Об отношении Муджахида к шу'убиййи см.: 635, с. 30.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Настоящее исследование имело целью установить общие закономерности истории людей, именуемых сакалиба, в исламском мире. Основные выводы, которые можно сделать из
изложенного выше, сводятся к следующему.
1. В исламской литературе название сакалиба применяется в основном к славянам. Так их
именуют путешественники, лично посетившие Центральную и Восточную Европу
(исключение составляет Ибн Фадлан, ошибка которого разобрана выше). Отход от этого
значения наблюдается у авторов, компилировавших сведения более ранних источников. В
этническом смысле сакалиба, как правило и за исключением некоторых ошибок, означает
<славяне>.
2. В Машрике сакалиба появляются уже к середине VII в., что связано с переселениями
балканских славян в византийскую Малую Азию. Сражаясь с мусульманами, славяне
иногда переходили на их сторону и оседали в приграничных районах Арабского халифата.
Существование там славянских общин можно проследить приблизительно до середины
VIII в., т.е. до того времени, когда они понесли большие потери в столкновениях с
византийцами и в междоусобицах среди мусульман, а ' Аббасиды начали направлять на
границу многочисленные континген-ты хорасанских воинов. С этого времени славянские
общины начали постепенно растворяться в мусульманском обществе, хотя иногда еще
пополнялись новыми перебежчиками из византийских владений.
3. Наряду с переселенцами в исламском мире встречаются и другие сакалиба - слуги (рабы
и вольноотпущенники). Применительно к ним, слово сакалиба с течением времени
изменило свое значение. Первоначально под сакалиба понимали слуг, принадлежавших к
народу сакалиба, т.е., по всей вероятности, к славянам. Со второй половины XI в., однако, слово саклаби, главным образом в западной части исламского мира, стало применяться и к
не-сакалиба, приобретая значение <евнух>.
4. Невольники-сакалиба ввозились в исламский мир разными путями: из района славяно-
германского пограничья через Германию и Францию в Андалусию и далее в Магриб и
Машрик, с восточного побережья Адриатики через Венецию в Магриб, Египет и,
возможно, Машрик, из Руси через Волжскую Булгарию и Хорезм в Машрик или же через
южнорусские степи и Кавказ опять-таки в Машрик. В Андалусию почти всех их
привозили из Германии. В Северной Африке невольники из славяно-германского региона
составляли большинство слуг-сакалиба, остальных привозили из Венеции. В Машрик
поступали невольники-шкялмбя из Германии (через Андалусию и Северную Африку),
Венеции (через Северную Африку или прямым путем), Руси, а также славянские пленники
из числа воинов византийских армий и поселенцев. Торговля на каждом из указанных
путей развивалась по-разному. Ввоз невольников-сокялмбя из Германии в Андалусию
начался, должно быть, в первые десятилетия IX в. в связи с германо-славянскими войнами
и достиг наибольшей интенсивности в конце X в. С первой четверти XI в., однако, он
заметно сократился и, видимо, постепенно замер вследствие падения в Андалусии спроса
на дорогих рабов в условиях кризиса, вызванного смутой. Ввоз невольников из Венеции
продолжался и далее, хотя и в небольших масштабах. Ввоз невольников из Руси по
волжскому пути прослеживается на всем протяжении X в., но сильно сокращается к концу
его вследствие успешного противодействия Русского государства набегам охотников за
рабами и упадка транзитной торговли по Волге, вызванного <серебряным кризисом> в
мусульманском мире. Набеги кочевников на Русь, сопровождавшиеся угоном пленников, не прекращались никогда, но в основном невольники направлялись в греческие анклавы
Причерноморья, не попадая в руки мусульманских купцов. Ожялыбд-военнопленные были
