хозяину. В лучших условиях, естественно, были те, кто служил при дворе, где численность
слуг измерялась подчас сотнями. Намного сложнее приходилось сакалиба во владении
частных лиц. Случалось так, что хозяин приобретал лишь одного невольника, который, следовательно, оставался один в чужой среде и в большей степени подвергался ее
воздействию.
Но как бы ни различались сакалиба между собой, они, тем не менее, сознавали себя как
единую общность. В главе 3 части III отмечается интересный эпизод: фатимидский слуга
Джаузар сказал в 973 г. халифу ал-Му'иззу: <я - саклаби, инородец>; то же самое писал он
в записке своему повелителю несколько ранее. Примечательно, что эти слова Джаузар
произнес уже в самом конце жизни; он умер на пути в Египет. Таким образом, даже после
нескольких десятков лет службы в исламском мире Джаузар считал себя не
мусульманином, не слугой, а именно саклаби, родственным сакалиба и чуждым арабам и
берберам. Такое сознание своего естества он пронес через всю свою жизнь.
Другой пример осознания сакалиба своей общности дает нам история мусульманской
Испании. Там спугл-саклаби по имени Хабиб написал о своих собратьях книгу под
названием <Книга победы и успешного противоборства с теми, кто отрицает достоинства
сакалиба> (<Ки-таб ал-Истизхар ва-л-Мугалаба 'ала Ман Анкара Фада'ил ас-Сакали-ба>).
Эта книга до нас не дошла, и судить о ее содержании можно только по тому, что
рассказывает видевший ее Ибн Бассам. Последний сообщает, что в книге излагались
редкие истории из жизни сакалиба и приводились стихи, сочиненные ими. Среди
последних выделяются великий фата 'Умара ас-Саклаби, Майсур ас-Саклаби и Наджм,
который, по всей вероятности, также носил нисбу ас-Саклаби [251, ч. 4, с. 34].
Хотя о содержании книги Хабиба мы можем только догадываться, дошедшие до нас
сведения наводят все же на некоторые размышления. Прежде всего, очевидна
полемическая направленность трактата. Автор, обращаясь к читающей публике (то есть в
данном случае к образованным людям Кордовы), опровергает утверждения своих
оппонентов, отрицающих достоинства сакалиба. Почему понадобилось Хабибу вступать в
такую полемику? Родовитые придворные мусульманских правителей не терпели
возвышения дворцовых слуг и относились к ним как к своим противникам. Это хорошо
видно на примере Андалусии, где аристократы в 976 г. сплотились вокруг ал-Мусхафи и
Ибн Аби 'Амира для противодействия сакалиба. Но пренебрежительное отношение
аристократов к слугам, и тем более к евнухам, проявлялось не только в интригах; в своих
речах представители знати уверяли, что по сравнению с ними, людьми благородными,
сакалиба - никто. Из жизнеописания Джаузара мы узнаем, что знать выступала и против
него, упрекая в худородии. Джаузара, как и других слуг-инородцев, взял тогда под защиту
сам халиф ал-Му'изз [290, с. 64-69]. Подобные выпады совершали против сакалиба и
представители андалусской знати, которых, видимо, и подразумевает Хабиб под <теми, кто отрицает достоинства сакалиба>.
Таким образом, книгу Хабиба следует, очевидно, воспринимать как попытку доказать, что
сакалиба достойны занимать в исламском мире соответствующее их талантам и заслугам
место. Именно так трактует рассказ Ибн Бассама Ибн ал-Аббар. ОХабибеИбнал-
Аббарзнал, судя по всему, со слов Ибн Бассама, но, описывая его книгу, сделал следующее
замечание: Хабиб <резко и бескомпромиссно защищал своих> (та-ассаба... ли-кауми-хи)
[240, т. 1, с. 229, № 760]. Такую позицию можно назвать свойственной шу'убитам,
выступавшим за равноправие народов в исламе. В Андалусии, где значительное число
мусульман составляли принявшие ислам испанцы, шу'убитские воззрения были весьма
распространены, причем их приверженцы появлялись и при дворе. Ал-Хушани
рассказывает о факихе 'Абдуллахе Ибн ал-Хасане ас-Син-ди из Уэски, отличавшемся
ненавистью к арабам и неукротимым пылом в защите потомков принявших ислам
испанцев - мувалладов (ша-дид ал- 'асабиййа ли-л-мувалладип). Несмотря на все это, халиф 'Абд ар-Рахман III возвысил его, часто спрашивал совета и даже назначил судьей
Уэски, Барбастро и Лериды [131, с. 226-227. № 302]. Не чужды шу'убитским воззрениям
были и многие дворцовые слуги. Бывший 'ами-ридский гулам Муджахид, ставший в
период раздробленности правителем Дении, благосклонно относился к шу'убитам, и
именно в его та 'ифе появилась известная, ставшая для них своего рода манифестом поэма
Ибн Гарсии3. Настроения, подобные шу'убитским, зрели, очевидно, и среди сакалиба.
Этот факт имеет огромное значение. Немыслимо, чтобы такие настроения зародились в
аморфной среде слуг, ничем не объединенных, кроме принадлежности одному господину.
Некоторые факты показывают, что сакалиба обладали чувством солидарности, стремились
действовать как единая сила. Такие случаи наблюдаем мы тогда, когда сакалиба
участвовали в политической борьбе: в Накуре, столетие спустя-в Андалусии. Основой для
объединения было не что иное, как стремление к взаимоподдержке, основанное на
общности происхождения и культуры. Глашатаем этой солидарности выступил в
