категориям слуг: среди них есть и скопцы, и не-скопцы, и женщины, что, естественно, исключает их приравнивание к евнухам. При этом, как и в Андалусии и Магрибе, там, где
речь заходила о рабах разных национальностей, сакалиба обычно отделялись от
остальных. При дворе 'аббасидского халифа ал-Муктадира (908-932) служили сакалиба и
румийцы (объединенные в разряд белых евнухов), а также евнухи-негры. В описании
наследства Абу-л-Хасана 'Али ар-Расиби мы видим евкухов-сакалиба и румийцев.
Наконец, ал-Джахиз (род. около 767 г., ум. в 864/65 или 868/69 г.), а впоследствии Ибн
Бутлан (ум. в 1063 г.), рассказывая о слугах-сакали-ба, выдвигают на первый план их
национальные особенности11. Источники по Машрику лучше других показывают, что
слово сакалиба сохраняло свое значение этнической категории.
К аналогичным выводам приводит и рассмотрение сведений мусульманских авторов о
доставке невольников-сакалиба в исламский мир. Разница между сакалиба и ш-сакалиба
заключается в этнической принадлежности. Ибн Хордадбех (IX в.) отличает сакалиба от
румийских, франкских и лангобардских невольников [134, с. 92], Ибн Хаукал - от
невольников франкских и галисийских [279, с. 106], ал-Мукаддаси - от румийских [76, с.
242]. В то же время мусульманские авторы часто отмечают, что невольники сакалиба -
выходцы из <страны сакалиба> [232, с. 914; 279, с. 95, 106; 76, с. 242; 41, т. 1, с. 92; 282, т.
2, с. 416; 278, т. 1, с. 244; 70, с. 261].
Представленные выше фрагменты относятся к IX - началу XI в. или - если речь идет о
поздних исторических компиляциях, как трактаты ал-Макризи или Ибн Ийаса, -
посвящены событиям тех времен и основаны на более ранних источниках. Сравнение их с
фрагментами 2-6 позволяет сделать некоторые наблюдения относительно хронологии
интересующей нас проблемы. Мы видим, что в IX - первых десятилетиях XI в. слово
саклаби еще не утратило своего этнического смысла; с другой стороны, к концу XI -
началу XII в. трансформация этого понятия заметна уже вполне отчетливо. Для конца XI в.
у нас есть и первый пример того, что человека именовали саклаби именно потому, что он
был евнухом. Ибн 'Изари (конец XIII - начало XIV в.) называет саклаби евнуха
Мубашшира, правившего на Балеарских островах в 1093-1114 гг. [263, с. 239]". Из других
источников, однако, мы узнаем, что Мубашшир происходил из поселения Кал'ат Химйар в
окрестностях Лериды; еще ребенком попал он в плен к каталонцам, которые оскопили
его19. В данном случае, конечно, слово саклаби не может иметь иного значения кроме
<евнух>20. В то же время, трансформация понятия саклаби произошла, разумеется, не в
одночасье, а постепенно. Из приведенных выше слов Ибн Макки (фрагмент 2) можно
заключить, что название саклаби применялось к чернокожим евнухам уже в конце XI -
начале XII в., однако иные мысли вызывает одно высказывание его современника Ибн ал-
Лаббаны (ум. в 1113 г.), придворного поэта, который сначала восхвалял 'аббадидского
правителя Севильи ал-Му'тамида (1069-1091), а когда тот был свергнут альморавидами, стал воспевать упомянутого выше Мубашшира. Когда ал-Му'тамид, отправленный
альморавидами в ссылку, умер в 1095 г. в Агмате, Ибн ал-Лаббана с удивлением заметил
(высказавшись рифмованной прозой), что его бывшего господина на похоронах именовали
просто <чужеземцем> <...после великолепия его власти, обширности владений, многочисленности его сакалиба и чернокожих слуг и его величия>21. Фрагмент ясно
показывает, что поэт не зачислял чернокожих слуг в сакалиба, т.е. в конце XI в. это еще не
стало общепринятым. Точно так же невозможно отождествлять понятия саклаби и
<евнух> в воспоминаниях современника Ибн ал-Лаббаны и ал-Му'тамида последнего
зиридского правителя Гранады 'Абдуллаха (1073-1090), также свергнутого альморавидами.
Описывая обстановку в Гранаде накануне сдачи города вождю альморавидов
Йусуфу Ибн Ташфину (сентябрь 1090 г.), 'Абдуллах подробно останавливается на
отношении к предстоящей капитуляции различных социальных и придворных групп. При
этом он упоминает и о слугах-гакшш-ба, которых ставит в один ряд с рабами-инородцами
('абид а'ладж), а не с упомянутыми втом же фрагменте дворцовыми евнухами [145, с. 151].
Можно предположить, что процесс трансформации понятия саклаби, начавшись во второй
половине XI в., развивался постепенно и завершился к середине следующего столетия.
Тогда-то и появилось высказывание аз-Зухри, обозначенное выше как фрагмент 3.
Какие мысли навевает такая хронология? С одной стороны, весьма интересной в этой
связи была бы параллель с греческим языком, где слово окА.а[ОД начинает приобретать
значение <раб> тоже со второй половины XI в.22 Было бы, наверное, бездоказательно
усматривать в этих двух явлениях взаимосвязь, но небезынтересно отметить, что надпись, на которую ссылается Х.Кепштайн, происходит с юга Италии, тогда как Ибн Макки,
первый арабский автор, указавший на изменение значения слова саклаби, писал в конце XI
- начале XII в. на Сицилии. Но хронология приводит и к еще одному интересному
наблюдению. Как мы увидим далее, после 30-х годов XI в. число упоминаний о сакалиба
