Есть и такие, кто использует литературные дискуссии для клеветы на советскую литературу вообще. Цель националистов понятна, их аргументы известны заранее. Но вот, к примеру, Смагул Садвакасов. Он уже докатился до вранья. Смагул заявляет:
«И Беимбет и Сакен писатели, слабо разбирающиеся в основах марксизма, особенно Сакен. Сакен — поэт, тоскующий по старым обычаям аула. Это доказывают названия его книг: «Неукротимый скакун», «Домбра», «Красные соколы». Миражи старого аула…
Сакен не отрекся от прошлых привычек. «Минувшие дни» если и не греют душу Сакена, то и не охлаждают».
Эти мысли Смагула полностью поддержал Габбас в своих критических статьях.
«Кто утверждает, что Сакен пролетарский поэт, тот обманывает и партию, и себя… Сакен еще не успел стать пролетарским поэтом».
Сакен защищал не только себя. Он защищал пролетарскую литературу Казахстана от нападок буржуазных националистов и их приспешников.
Как раз в это время Сейфуллина назначили ректором Казпедвуза, и ему пришлось перебраться в Ташкент.
Ташкент — не Кзыл-Орда. Крупный культурный центр со своим университетом, да и литературные силы собрались в Ташкенте немалые.
Сакен читает лекции в САГУ — Среднеазиатском государственном университете имени В.И. Ленина и с увлечением работает с начинающими молодыми писателями.
Именно в Ташкенте Сакена потянуло к серьезной исследовательской работе. И, может быть, толчком послужили все мытарства, которые он претерпел, добиваясь публикации лекций академика В. Бартольда по истории тюркско-монгольских народов.
В 1929 году Сакена пригласили в Алма-Ату руководителем кафедры литературы в Казахском университете.
Новое поприще открывало и новые возможности для занятий историей казахской литературы.
Сакен публикует «Открытое письмо о казахской литературе»:
«С тех пор как у казахов началась новая жизнь, как были построены новые школы… одной из неотложных задач, стоящих перед органами народного просвещения Казахстана, стало исследование истории культуры и литературы казахского народа. Однако и по сию пору нет книг по истории и литературе, которые бы отвечали школьным программам. Чтобы написать историю народа, историю литературы, нужны прежде всего факты. Поэтому мы обращаемся с просьбой к сознательным гражданам всех уголков Казахстана — собрать и послать в университет древние исторические памятники, такие, как: ораторские речи, рассказы и сказания о батырах, декламации, сказки, легенды, обрядовые песни и т. п…Все это бесценные материалы казахской истории, истории культуры и литературы казахского народа».
Задумав написать книгу «Казахская литература», Сакен призвал в помощники, в соавторы весь казахский народ.
Появилась отдельным изданием поэма «Кокче-Тау». И Сакен торжественно преподнес ее 17 старым соратникам по литературной работе.
Много сложено легенд и песен о Кокче-Тау. Их слагали акыны, о Кокче-Тау пел народ. Магжан воспевал красоту Кокче-Тау, воспевал и скорбел о прошлом, о безвозвратно ушедшем величии былой ставки хана.
А Сакену хотелось создать свою легенду о Кокче-Тау.
Кокче-Тау виделся поэту, как прообраз Родины. Ее прошлое и ее настоящее. Он дерзал заглянуть и в грядущее.
Как легко писались первые главы, их сразу же опубликовал журнал «Жана мектеп» («Новая школа»).
Пленительна «Казахская Швейцария», ее зеркальные озера, окружившие голубую гору — Кокче-Тау. Гора смотрится в хрустальное зеркало вод щетиной своих хвойных лесов. Каждый утес, каждое озеро воспеты в поэмах, о каждом есть своя легенда.
Эти строки будто сами легли на бумагу. Но трудно дается Сакену общая сюжетная линия поэмы. Ни красота природы, ни прекрасные легенды еще не могут создать образа Родины, той Родины, которая видится Сакену.
