Испустив судорожный вздох, представила снисходительную ухмылку Стива. А потом принялась замешивать муку, шоколад, сахар и яйца. Сорок минут спустя я стояла перед дверью друзей, держа в руках горячий противень. Локтем нажала на дверной звонок, и дверь открыл Грифф в клетчатых пижамных штанах и майке. Сосед тоже выглядел подтянутым, недаром проводил в спортзале на Пятой улице каждое утро перед тем, как отправиться на работу в юридическую фирму. Только вот его руки – бледные и без татуировок – ни капли не походили на руки Ника.
«О, прекрати» – мысленно одернула себя.
– Фи, пахнет божественно! – воскликнул Грифф. – Проходи, любовь моя.
– Спасибо, что пригласили, – тихо поблагодарила я и поспешила протиснуться мимо него, чтобы поставить пирожные на кухонный стол. – Им нужно остыть.
– Ты в порядке? – нахмурился Грифф.
– У нее сексуальная голодовка, – постановил его сидящий на диване Нейт и жестом подозвал меня. – Фиона, дорогая, присядь. Расскажи все дядюшке Нейту.
– Нет у меня никакой голодовки, – пробормотала я.
– Ломка без татуированного байкера?
– Нет, все хорошо, – возразила я, усаживаясь на диван. – Все… в порядке.
Грифф устроился по другую сторону от меня, и я ощутила обеспокоенные взгляды на своем затылке.
Ни слова не говоря, Нейт погладил меня по голове, а Грифф обнял.
– Что это за фильм? – поинтересовалась я, прежде чем они успели бы спросить меня о чем-нибудь еще.
– «Собачий полдень», – ответил Нейт. – Грифф, не мог бы ты?..
– Ага. – Грифф и потянулся за пультом.
Набивая рты пиццей и пирожными, мы следили за тем, как Аль Пачино пытается ограбить банк, но его план терпит поражение. Я сидела, зажатая между парнями, и по мере того, как сгущались сумерки, все острее и острее чувствовала свое одиночество. Мои друзья постоянно пожимали руки друг другу или дотрагивались пальцами, когда передавали тарелку или напитки. Эти легкие намеки выглядели вполне естественно и демонстрировали привязанность. На них приятно было смотреть, но боль в сердце лишь усиливалась, когда Нейт заканчивал фразу за Гриффом, или Грифф протягивал салфетку Нейту как раз в тот момент, когда тот хотел об этом попросить.
– Крис Сарандон в халате, – сказал Грифф, когда актер появился на экране.
– О-о-о, – одновременно с актером проговорил Нейт, – я принял с полдюжины таблеток: голубеньких, желтеньких и всяких-разных…[9]
Я отключилась от фильма, и диалоги заменились одиноким голосом, раз за разом повторяющим: «Я хочу».
Я хотела того же, что имелось и у ребят. Желала шуток, случайных прикосновений, которые говорили бы: «Я с тобой». Чтобы кто-то знал меня так хорошо, что заканчивал за мной предложения. Или понимал, когда следует молчать.
Поглубже втиснувшись между друзьями, я устроила щеку на плечо Гриффа. Когда фильм закончился, он уже спал. Я толкнула локтем Нейта, и тот посмотрел на Гриффа с улыбкой.
– Он совсем устал, – прошептал он. – Углеводы действуют на него так же, как на меня успокоительное.
Я поднялась с дивана, и Нейт проводил меня до двери.
– Спасибо за пирожные, – сказал он. – Как и всегда они лучшие.
– Спасибо за компанию, – отозвалась я и поцеловала его в щеку.
Нейт притянул меня ближе.
– Знаю, мне далеко до мистера Янга, но…
– О, замолчи. Я люблю тебя. Увидимся завтра.
– Фи.
Я выскользнула из его объятий.
– Спокойной ночи, Нейт.
– Сладких снов, Фиона, – тихо ответил он.
Я вернулась в свою студию, которая была меньше однушки моих соседей. Теперь она казалась убогой. Тихой. Пустой.
Вскоре я провалилась в бесконечный сон, наполненный странными видениями о мужчине под дождем, который стоял на коленях рядом с темной фигурой на дороге.
Когда солнечный свет наполнил комнату, я моргнула и пыталась восстановить в памяти сон. Однако он ускользал от меня по мере того, как я просыпалась. Взгляд случайно упал на часы.
– Дерьмо.
– Ты опоздала, – констатировал Марко, когда я влетела в подсобку «Гарден-Сити Гринс», чтобы надеть фартук. А потом бросил на меня озадаченный взгляд. – Ты же никогда не опаздываешь.
– Все случается впервые, – натянуто улыбнулась я.
Несмотря на мой поспешный приход, смена затянулась. Все утро я бездельничала, зато с полудня носилась туда-сюда, невзирая на высокую температуру и невозможную влажность. Судя по ощущениям, термометр показывал градусов девяносто девять.
– Все это ерунда, – пробормотала я в кладовке и положила двадцатифутовый мешок почвы на тачку, собираясь отвезти его на территорию. Пот и грязь стекали по моему лицу. Тыльной стороной ладони в перчатке я провела по лбу и схватила другой мешок. – У меня был план. Нет, он все еще есть. Мне не нужны сложности.
Плюхнув мешок в тачку, я потеряла равновесие. Споткнулась и приземлилась задницей на небольшую стопку пятидесятифутовых мешков. Из глаз хлынули слезы.
