Представьте, что вы – блондинка, живете в мире богатых и сами одна из них. И ваша кровь такая голубая и редкая, что вы почти альбинос, как Дейнерис Таргариен. А еще у вас большие си… синие «глаза», которые по размеру напоминают боеголовки. Оружие массового поражения воздух-воздух. Но и это еще не все. Ваша бабушка – играющий коуч по соблазнению. Благодаря ее научениям весь мир, практически неподвижно, лежит у ваших красивых ног… Кроме двух «бойфьендов», которыми вы бредите с детства. Эти два паразита все еще на ногах. С этим мы и будем работать.
I
РАЛЬФ
Ральф ненавидел этот квартал.
Когда он бывал здесь по «делу», ему казалось, что его обокрали. Ряды старинных особняков, окруженных многоакровыми зелеными участками, вызывали у него колики. Он душу бы продал, чтобы здесь жить, но… в свои шестнадцать он понимал: душа ничего не стоит.
Он продавал наркотики.
Ральф сам не знал, откуда у него это чувство.
Тетя Агата, растившая его после смерти матери, говорила: Ральф весь в отца. И даже клялась, что он точно так же закончит. Что это значило, Ральф не знал. Он понятия не имел, как именно его отец кончил. К слову, как начинал – тоже.
Агата не потрудилась выяснить, кто именно был отцом Ральфа. Когда ее сестра умерла, она взяла на воспитание ее сына. Так ей велел христианский долг. Все остальное тетя считала блажью.
– Мы не общались, – говорила она, когда малыш-Ральф просил рассказать о матери. – Сюзанна была
Ни фотографий, – хотя бы детских, ни писем, ни дневников, ни вещей.
Похоже, он был единственным, что осталось от его матери… Если не считать тети.
–
Ральф лишь глаза закатывал. Работать на фирме, одновременно обучаясь профессии? Стать инженером? Господи, да он уж лучше сбросится со скалы! Пусть его аттестат заменит тете его, когда она пойдет в церковь.
Тетя таких порывов не понимала.
В Библии говорилось: сын не в ответе за своего отца, но тетушка была куда строже. Все его собственные мечты и склонности, – начиная от карате и заканчивая собственным бизнесом, – она считала болезнью, которую Ральф унаследовал от
Все его склонности следовало
В детстве Ральф жутко стыдился отца; пытался доказать тете, что он – не такой. Но тетя не поддавалась. Ни на его старания, ни на его любовь.
– Учись, Ральф.
– Молись, Ральф.
– Береги свои вещи, они очень дорогие!
Вот и все, что он слышал.
Лет в десять, потерпев неудачу на ее заповедях и выплакав все, без остатка слезы, Ральф записал на бумажке все то, что тетя запрещала. А сверху, большими крупными буквами:
И дальше плакала уже тетя.
Ральф бился с ней, как волна с утесом, он разбивался вдребезги и поднимался вновь. И ее проповеди тонули в брызгах соленой пены. Теперь она обвиняла его по делу, но Ральфу было уже плевать.
Он бился с ней не затем, чтобы выиграть. Он бился с ней, чтобы умереть в борьбе.
***
В ту ночь шел дождь.
В такие ночи всегда идет дождь. Неясная тревога, что он ощущал с утра, превратилась в какую-то радостную щекотку. Вечером ему позвонил чувак из Того квартала.
Оптовый, лучший его клиент. Судя по голосу, какой-то старый кастрат и гомосек впридачу. На самом деле, тот, конечно, вряд ли много старше него. Они ни разу не виделись, но Ральф понимал: старик не сможет незамеченным пройти в школу, чтобы оставить деньги в их тайнике. Как сам он не сможет спокойно, средь бела дня, дойти до развалин старинного замка Штрассенберг, – оставить там кокаин.
В ночи, невидимый, словно ниндзя, Ральф тайной тропкой проник в квартал, добежал до леса и там, уже неспеша дошел до Развалин. С холма, на котором когда-то стояло родовое гнездо, открывался замечательный вид на жилье потомков. И от одного только вида, Ральфа со страшной силой накрыло вновь.
