Трудно было понять, как играть с этим домиком, пока в нем не было жильцов. Я попыталась втиснуть в домик Эллерину и Димбла, но их головы при этом упирались в потолок, а руки-ноги торчали по всей комнате до самых углов. В этом домике Эллерина и Димбл были похожи на слона и собаку, которых посадили в тесную клетку.
Для этого домика мне нужно было сделать подходящих по размеру жильцов. Я вытащила коробку пластилина, которую подарила мне на день рождения мать Стива, и начала лепить. Первым делом я слепила себя – девочку с пышными желтыми волосами – и посадила в правую половину домика. Потом слепила папу и маленькую Лаки (мне пришлось сделать ее фиолетовой, потому что в коробке не оказалось черного пластилина). Еще я слепила Сьюзен и решила, что она пришла ко мне в гости с ночевкой.
Потом я слепила маму. Я очень старалась сделать маму стройной и модной и слепила ей ярко-розовое платье. Пока я лепила маму, у меня начал хлюпать нос. Я решила вытереть его туалетной бумагой, но она в ванной у Билли была такой жесткой, что едва не ободрала мне кожу.
Под конец я слепила Стива – с розовой лысой головой и могучими бицепсами – и крошечного, стоящего на четвереньках Тигра. Их я поселила в левой стороне домика. Я сделала тонкую пластилиновую дверь на обеих сторонах стенки, разделяющей две примыкающие друг к другу гостиные, так что теперь я (в виде куклы, разумеется) могла в любое время переходить из одного домика в другой и обратно.
Закончив лепить, я откинулась назад и вздохнула.
– У тебя все в порядке, Флосси? – крикнул снизу папа.
– Да, все хорошо, пап, – немедленно откликнулась я.
– Поедешь провожать Билли в аэропорт?
– Конечно, что за вопрос, – сказала я.
Я взяла розовую пластилиновую маму, поцеловала ее и погладила – очень осторожно, чтобы у нее не отвалилась голова, руки или ноги.
– Я люблю тебя, мама, – прошептала я и тут же подумала о своем авиабилете. Всего одни сутки – и я буду с ней. Буду жить в прекрасной квартире, в солнечном красивом городе, и все вокруг будут дико мне завидовать, и никто никогда не станет насмехаться надо мной, дразнить или жалеть.
– Флосс? – окликнул меня папа.
Я подняла пластилинового папу и кончиком пальца пощекотала его толстый живот. Пластилиновый папа захихикал и заскакал на месте.
– Я люблю тебя, папа, – прошептала я. – Не волнуйся, я буду с тобой, что бы ни случилось. – Я немного помедлила и добавила: – Человек никогда не знает, на каком углу его поджидает удача. Она может появиться нежданно-негаданно, откуда никак не ждешь.
Мы с папой отвезли Билли в аэропорт Хитроу. Сдали в багаж его вещи, проводили к стойке регистрации, а потом дошли вместе с ним до самого выхода на посадку. Билли выглядел таким старым и слабым, что папа даже спросил, не можем ли мы проводить его товарища до самого самолета, но нам не разрешили.
– Ну, нет так нет, – сказал папа. – Билли, старина, я уверен, что все будет хорошо. Ты справишься. Просто найди самую красивую стюардессу, возьми ее под руку и попроси тебе помочь.
– Нет уж, насчет молоденьких и красивых – это скорее по твоей части, парень, – ответил Билли. – О боже, меня прямо мутит от страха! Пожелай мне спокойного полета, Флосси. Ты приносишь мне удачу, малышка.
– Вы долетите до места целым и невредимым и при этом очень приятно проведете время, мистер Щепка, – сказала я.
– Ну, насчет «приятно проведете время», не знаю. Ведь если бы всемогущий Господь хотел, чтобы мы летали, он дал бы нам крылья, – сказал Билли. – Я вот три четверти века прожил и ни разу не рисковал подняться выше чем на два метра, и вот на тебе – на старости лет собираюсь взлететь в небо сразу аж на десять километров! Пожалуйста, держите за меня кулаки все ближайшие двадцать четыре часа, чтобы я вдруг не свалился вниз, ладно?
– И кулаки будем держать, и все что скажешь, приятель, – пообещал папа и крепко обнял Билли.
Я тоже обняла Билли и поцеловала его в бледную, колючую от седой щетины щеку. Потом Билли пошел к выходу на посадку и даже пытался весело махать нам руками, но выглядел таким испуганным и так покачивался на своих дрожащих ногах!
– Надеюсь, с ним все будет хорошо, – сказал папа. – А знаешь, Флосс, если бы ты полетела этим же рейсом, то это ты присматривала бы за старым Билли, благослови его Господь, а не он за тобой.
– Но я никуда не лечу, пап.
– Знаю, милая. Однако не забывай, что твой билет в целости и сохранности и его можно использовать в любой момент.
– Если хочешь, порви его, – ответила я, беря папу за руку. – Я все равно не полечу по нему.
По дороге из Хитроу папа неожиданно завопил и принялся указывать куда-то рукой. Я посмотрела и увидела вдали залитое огнями большое поле, над которым поднимались огромные колеса.
– Это ярмарка! – воскликнул папа.
– Да, да! Поехали туда, а, пап, ну пожалуйста!
– Конечно поедем, малышка! Найдем твою карусель, и ты снова прокатишься на Перл.
– А потом найдем киоск с сахарной ватой и увидимся с Розой!
– Да, это будет великолепно, – кивнул папа, сворачивая с основной дороги на боковую, ведущую к ярмарке.
