– Точно, я Саул. Откуда ты меня знаешь?
– Это твоя прежняя подружка, Саул? – ухмыльнулась девушка, которую он обнимал.
– Саул спас нас тогда на ярмарке, пап. На
– Потрясающе! – сказал папа. – Очень рад снова увидеть тебя, Саул. Ваша ярмарка опять в нашем городе?
– Нет-нет, сейчас я не с ярмаркой. Мы пришли сюда с Дженни, – ответил Саул, крепче обнимая свою девушку.
– Эй, кончай базарить, обслуживай давай! – крикнул один из хулиганистых парней. Его приятели тоже принялись выкрикивать всякие гадости.
– Дурачье, – презрительно фыркнул папа, делая вид, что не замечает их. – Думаю, твоя мама скучает по тебе, Саул.
– Да, она была не в восторге, что я ушел, но она у меня сильная, моя ма, она справится.
– Она прекрасная женщина, – сказал папа, накладывая по огромной порции картошки Саулу и Дженни. – Вот, держите, дома съедите.
– Спасибо, старина, это очень любезно с вашей стороны. Забавно, что вы работаете здесь, в этом прицепе!
– Временно. Никогда не знаешь, что тебя ждет впереди. Наверное, мне нужно сходить к твоей маме, пусть наворожит мне, – сказал папа.
– Эй, ты, обслужи нас по-быстрому, тупая скотина! – крикнул один уродливого вида парень.
– Заткни пасть, приятель, иначе мне придется научить тебя хорошим манерам, – сказал Саул.
– Кто это там собирается меня проучить?
– Я, – ответил Саул, сжимая увешанные кольцами пальцы в грозный металлический кулак.
– На кого ты вякаешь? Ты вообще кто такой, волосатик с кольцами? Нарываешь, чтобы тебя хорошенько отделали?
Уродливый парень двинулся вперед, за ним потянулась вся его банда.
– Прекратите, парни. Начнете потасовку – я пойду на станцию и позвоню в полицию, – сказал папа.
Никто его не слушал. Парни наседали на Саула, продолжая кричать и ругаться. Потом уродливый парень ударил Саула в подбородок. Саул ответил ударом своего защищенного кольцами кулака. Уродливый парень пошатнулся, из носа у него пошла кровь. Затем он что-то вытащил из кармана, и я увидела блеснувшую сталь.
– У него нож! – завопила я.
– О боже! – воскликнул папа. – Осторожнее, Саул! Так, Флосс, укройся здесь и не высовывайся, обещаешь?
Папа сильно сжал мне плечо, а затем выскочил через заднюю дверь прицепа.
– Папа! Вернись назад, пап! Не надо!
Оставаться в своем углу я не могла и высунулась к прилавку, чтобы посмотреть, что будет дальше. А там уже вовсю шла драка, все смешались в кучу. Теперь я уже не видела ни Саула, ни того уродливого парня. А где же папа? Я молилась о том, чтобы он сам не ввязался в драку. Что, если его ударят или лягнут? Или, упаси боже, пырнут ножом?
Я покосилась на дверь, раздумывая, не броситься ли мне вслед за папой и не увести его оттуда. Но я обещала ему, что останусь в прицепе.
Но и внутри прицепа становилось небезопасно. Дерущиеся парни толкали его, он трещал и шатался. Раздавались тяжелые удары. Я забилась в свой угол, прижимая к себе Димбла и Эллерину.
Новые удары кулаками, башмаками. Прицеп дрожал, качался, кренился из стороны в сторону.
– Опрокидывай его! – крикнул кто-то.
– Папа! – завизжала я.
Все они налегли разом, и прицеп сильно накренился. Картошка зашипела, горячий жир потек на фритюрницу.
А затем неожиданно раздалось громкое
– Папа! Папа! Папа! – надрывалась я.
Я попыталась найти что-нибудь, чем можно накрыть огонь, но было уже поздно. Ревущее жутко-оранжевое пламя поднялось до самого потолка, прицеп заволокло едким черным дымом, от которого я начала кашлять.
– Папа! – прохрипела я. Но сквозь гул огня и треск горящего жира меня никто не мог услышать.
Нужно было срочно выбираться отсюда, но в дыму я не видела, где дверь. Со всех сторон меня окружал черный дым и оранжевое пламя. Глаза щипало, я не могла дышать. Зажав рот и нос вязаными игрушками, я опустилась вниз и вслепую поползла по полу.
– ПАПА! – в последний раз крикнула я.
Затем с грохотом распахнулась дверь, и от притока свежего воздуха огонь вспыхнул еще сильнее. Сквозь пламя ко мне протянулись руки, схватили меня и потащили. Еще секунда – и я оказалась на свободе. Я все еще кричала и всхлипывала, но была уже в безопасности, на руках у папы.
Нам пришлось поехать в больницу. Я чувствовала себя совершенно нормально, но они сказали, что нужно проверить, не слишком ли я наглоталась дыма. У папы были ожоги на руках, он их получил, когда пробирался сквозь огонь, чтобы меня вытащить. Теперь обе папины ладони были забинтованы, и поэтому казалось, что на нем белые боксерские перчатки. Вел себе папа очень храбро и даже не вздрогнул, пока медсестра обрабатывала ему ожоги и втирала мазь. Я же, глядя на это, заплакала.
– Эй, эй, Флосс, не надо слез! Со мной все в порядке, солнышко, – сказал папа. – Смотри, я похож сейчас на древнего египтянина, правда? Только я не мумия, а твой папа!
Это было действительно смешно, и я хихикнула, а медсестра и вовсе расхохоталась.
