— Ты это моей семье скажи, — прошипела Катя. Боль захлестнула ее новой волной. Как он мог такое говорить? Он же был тогда рядом, он видел, к чему привела ее беспечность. — Ты хотя бы представляешь, что такое потерять родных? Всех, кто когда-либо был тебе дорог? Сегодня ты видишь их улыбающиеся лица, живые глаза и слышишь смех. А на следующий день, обнаруживаешь их мертвыми. А почему? Да потому что я была слишком надменна, чтобы понять свою неправоту! Да, я параноик, но зато никто не подвергается опасности. Но куда тебе это понять, ведь вы таркиты, ни о ком не думаете, кроме себя. — Катя отвернулась от Шрама, слезы снова текли по ее щекам.
— Да, куда нам до оборотней, — выпалил Шрам и ушел прочь. Он не хотел ее обижать и вот так уходить, тоже не входило в его планы. Но рядом с ней все его мысли, веками накопленный опыт и гордость воина куда-то девались, он становился неопытным мальчишкой, который не знал, что говорить и что делать. Особенно сейчас, когда его любимая превратилась лишь в тень самой себя. Когда ее переполняет пустота и боль. Он чувствовал все это, и ему хотелось рвать и метать. Сейчас бы поохотиться на кого-нибудь, чтоб хоть как-то заглушить эти чувства. И почему он не может подобрать слова, чтоб помочь ей? Он вышел на улицу, и, обратившись в облик таркита, помчался по темным заснеженным улицам города. Бегство не решение проблемы, но на большее он не был сейчас способен. В мыслях он видел пустое стекло, вместо ярких и пытливых глаз человека, который нашел в себе силы противостоять даже тогда, когда казалось, был обречен на гибель. Она смогла выстоять, но потеряла родных, и в этом он был виноват. Потому что был слепым, мыслил стереотипами, и не смог ее уберечь. И теперь она имеет все права, на то, чтобы его ненавидеть.
Катя чувствовала, с какой скоростью удаляется Шрам, и хотя ей было невыносимо больно от его ухода, она испытала облегчение. Ему безопаснее вдалеке от нее. Она вытерла слезы, и приготовилась к приему людей. С минуты на минуту должны уже придти первые зрители. «Всего один вечер» — мысленно повторила про себя Катя.
Совсем молоденькие девочки и девушки постарше заполняли холл клуба с такой скоростью, что даже Катя не успевала за ними. Конечно, она знала, что группа Fourth имеет невероятный успех. Взять хотя бы радио или музыкальные каналы. Не проходило и двадцати минут без их песен, буквально повальное помешательство на этой группе. Но столько людей их клуб видел впервые за все время, что Катя здесь работала. И невольно девушка стала бояться, что сюда могут придти не только люди, но и другие виларкийцы. Поэтому Катя мысленно следила за энергетическими волнами виларкийцев и простых людей. Девушка не знала, почему у нее так получается, но она буквально чувствовала энергетическую разницу всех присутствующих, возможно, это обыденное состояние для виларкийцев.
Когда же все люди, наконец, зашли в зал, Катя вздохнула с облегчением. Многие могли бы расценить это как облегчение от скорости, с которой пришлось обслуживать приходящих подростков, но Катя вздыхала потому, что все ее опасения оказались ложными. Других виларкийцев совсем не заинтересовал концерт Fourth. Даже Шрама не было поблизости. Ну и правильно. Катя вышла на улицу, наслаждаясь спокойствием, царившим на заднем дворе клуба. Девушка глубоко вдохнула морозного воздуха, будь она человеком, наверное, могла бы заработать бронхит. Но, к счастью, оборотни не чувствуют холода зимней ночи. Катя закрыла глаза, наслаждаясь свежестью. Где-то вдалеке на радарах своего сознания, она почувствовала приближение Шрама. И в первый раз за последнее время, девушка испытала успокоение. Несмотря на все свои страхи, Катя грелась от энергии, исходившей от ее любимого.
Она мысленно не могла отвести взгляда от ярко-оранжевого пятна энергии Шрама. Погружаясь в тепло его присутствия, Катя вдруг начала задумываться о том, как Шрам жил во время их разлуки. Как он оказался в турне? Любит ли он ее до сих пор, или нашел себе девушку без проблем? Катя стояла на крылечке заднего входа в клуб, и не решалась зайти вовнутрь, чтоб случайно не потерять это тепло. Но когда девушка поняла это, она встряхнула головой, отгоняя все мысли. Им нельзя быть вместе.
