Позавчера они разговаривали с Адалиной, и кое-что для младшего Моора осталось невыясненным. Это непосредственно касалось Эзры и частых поездок в клинику Пакушо. Проверить информацию Тадеуш мог только при том условии, если была возможность добраться до старых журналов посещения. Но они замечательным образом превратились в пепел при пожаре, произошедшем после самоубийства Карин. И снова все упиралось в эту девушку, чья дерзкая самоуверенность некогда понравилась Тадеушу.
- Встреть Адалину, она будет через двадцать минут у главного входа, - в приказном тоне отозвался младший Моор.
- Так рано? – удивился помощник, но уже сменил позу, чтобы подняться с кресла. – Мне присмотреть за ней, пока вы не освободитесь?
- Да.
После ухода Эзры, Тадеуш нашел ещё немного времени для того, чтобы позвонить человеку, на которого он мог положиться в такой неприятной ситуации. Мужчина дал весьма четкие указания, не услышал никаких лишних вопросов и закончил разговор.
Помощник, почти друг, практически правая рука, а в общем смысле тот, кому все эти годы доверял младший Моор, теперь оказался под подозрением. И черт бы с этой клиникой, да и с той же Карин, мало ли какие причины были у Эзры ездить к ней! Но стоило лишь допустить хотя бы малую причастность парня ко всей этой панике с наркотиками, как слишком много временных фактов складывалось воедино. Начать хотя бы с того, что когда со склада пропал контейнер, Эзра находился в недельной «командировке». Задача, поставленная перед ним тогда, требовала непосредственного присутствия в Пакушо. С одной стороны – алиби, а с другой – все же неограниченная возможность распоряжаться своим временем, которое можно использовать и на трехчасовую поездку обратно.
Тадеуш не отличался сдержанностью, но даже в такой ситуации он понимал, что его грубые и резкие действия приведут к нежелательным последствиям. Ему необходимо было убедиться в том, что Эзра не причастен к случившемуся. Или причастен.
***
Просторное патио позади огромного поместья семьи Моор сегодня утопало во всевозможных оттенках синего. Сапфировые тканевые банты венчали многочисленные столы и стулья, а огромные лилии цвета лазурита наполняли все двадцать семь ваз, которые смогла насчитать Адалина.
Пока девушка занималась нехитрыми вычислениями, молодой человек, сидевший на стуле рядом, наблюдал за ней.
- Лина, мне следует извиниться за свою грубость при нашей последней встрече.
- У всех бывает плохое настроение, - с улыбкой ответила девушка и пожала оголенными плечами. Это движение заставило Эзру скользнуть взглядом по тонкой линии ключиц к женской шее и неожиданно обнаружить затененный слоем пудры след. На золотистой коже едва заметно выделялось круглое покраснение.
- Точно, - ухмыльнулся собеседник и даже не подумал отвести взгляд, - скажи-ка, вы с боссом недавно встречались, так ведь? О чём болтали?
Девушка вдруг поняла, что разговор, по началу ни к чему не обязывающий, вдруг сменил своё беспечное направление на прямо противоположное. Даже не в тоне голоса молодого человека, а в чём-то гораздо более сложном, она почувствовала угрозу. Сам Эзра всё также доброжелательно смотрел в её сторону, и потому ощущения от прозвучавшего вопроса странно и противоречиво столкнулись в её восприятии.
- Думаю, что это наше дело, - тихо, но твёрдо произнесла девушка.
- Лина, дай-ка я тебе кое-что поясню, - с виду Эзра был спокоен, как воды пресного озера, но ему до внезапного раздражения не понравился ответ Адалины. – Пока ты имеешь дело с кем-то из членов семьи Моор, особенно если это один из тех, кто в ближайшем будущем возглавит семью, то ничего «нашего» у тебя с ним быть не может. И это не потому, что я так хочу, а потому, что семья хочет обезопасить себя от нежелательных претензий со стороны не только любовниц, черт знает кем себя возомнивших, но и внезапно возникших внебрачных детей.
Они оба знали, что Элин никогда не позволит себе предъявить хоть какие-то права на то, что ей не принадлежит и принадлежать не будет. Но Эзра сказал то, что считал нужным сказать, а Адалина его прекрасно поняла. Вновь ощутив пропасть между своим маленьким миром и огромными возможностями молодого мужчины, который так чувственно касался губами её шеи тем замечательным вечером, девушка высказалась без каких-либо эмоций:
- Позавчера я приехала в Южное поместье. Уехала утром. Мы разговаривали о Карин.
- И он тебе всё рассказал? – не без удивления в голосе поинтересовался парень.
Элин только кивнула. Её потухший зелёный взгляд медленно цеплялся то за одну бледно-голубую завитушку на скатерти, то за другую. Внутри груди что-то неприятно жгло холодом, хотя это ощущение точно не касалось того прошлого, завесу которого Тадеуш приоткрыл перед ней.
- И что ты об этом думаешь? – Эзра чувствовал не только превосходство над тихой девушкой с поникшими плечами, но и некий отдалённый страх.
- Я не сказала Тадеушу, но ты ведь был влюблён в неё, наверное, да? – почти беззвучно пробормотала она.
- Что за чушь? С чего ты это взяла?
- Случайно узнала о том, что ты часто навещал её в клинике. Вот и подумала.
