Я машинально открыл конверт и вынул записку, написанную карандашом:
"Дорогой сын.
Я не умею прощаться. Теперь мне здесь нечего делать, и пора уезжать. Все это время я хотел подарить тебе что-нибудь ко дню рождения, но твой отец запрещал. Он сам дал тебе все. Поэтому до сих пор тебе было нечего ожидать от меня в подарок. В конверте ты найдешь то, что тебе действительно нужно. Не беспокойся ни о чем. Я был у адвоката в Рино, все бумаги в порядке. С днем рождения.
Твой друг Невада Смит".
Я заглянул в конверт. Там лежали акции «Корд Эксплоузивз», переведенные на мое имя.
Я опустил их на стол и почувствовал, как ком подступил к горлу. Дом внезапно опустел. Ушли все: отец, Рина, Невада. Все. Остались только воспоминания.
Я вспомнил слова Рины насчет тени отца. Она была права.
Я не мог жить в этом доме. Это был не мой дом, это был его дом.
Для меня он всегда будет его домом.
Я задумался. Найду квартиру в Рино, и в ней не будет воспоминаний, а этот дом уступлю Макаллистеру. У него семья, и ему не придется искать жилье.
Я снова взглянул на записку Невады. Последняя строчка потрясла меня. С днем рождения. Какая-то боль стала нарастать внутри. Даже я забыл о своем дне рождения, и только единственный человек — Невада — помнил о нем.
Сегодня у меня был день рождения. Мне исполнился двадцать один год.
Около девяти вечера Невада свернул с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую к ранчо. Остановив машину перед домом, он вышел и постоял немного, прислушиваясь к веселым голосам, доносившимся из казино.
На крыльцо вышел человек.
— Привет, Невада.
— Привет, Чарли, — не оборачиваясь, ответил Невада. — Похоже, что разведенные дамы неплохо проводят время.
— А почему бы и нет? — Чарли улыбнулся. — Теперь они разведены, и большинство из них старается заработать.
— Пожалуй, что. Но мне никогда не приходила в голову идея пасти женщин, а не скот.
— Теперь, возможно, и придет. Ведь ты имеешь половину с этого. Пора остепениться и браться за дело.
— Не знаю, — сказал Невада. — Меня обуяла жажда путешествий. Пожалуй, я слишком засиделся на одном месте.
— Ну и куда ты пойдешь? Везде все обжито и изрезано дорогами. Ты опоздал лет на тридцать.
Невада согласно кивнул. Конечно, Чарли был прав, но как ни странно, Невада не чувствовал, что опоздал на тридцать лет. Он чувствовал то, что чувствовал всегда.
— Я отвел женщину в твой домик, — сказал Чарли. — Мы с Мартой ждем вас к ужину.
Невада вернулся к машине.
— Тогда я съезжу за ней. Только вымоюсь, и мы сразу приедем.
Чарли кивнул. Подойдя к дверям, он обернулся и посмотрел вслед автомобилю, удалявшемуся в сторону маленького холма позади ранчо. Он покачал головой и вошел в дом.
Марта ожидала его.
— Ну как он? — с тревогой спросила она.
— Не знаю, — ответил Чарли, снова покачав головой. — Мне он показался слегка растерянным, но точно не знаю.
В доме, было темно. Невада нашел за дверью керосиновую лампу, поставил ее на стол, чиркнул спичкой и поднес ее к фитилю. Фитиль слегка потрещал и загорелся. Он надел стекло и поставил лампу на полку.
Сзади раздался голос Рины:
— Почему ты не зажег электричество?
— Я люблю свет от лампы, — просто ответил Невада. — Электрический свет неестественный, он утомляет глаза.
Рина сидела в кресле лицом к двери. На ней был тяжелый длинный свитер и выцветшие джинсы.
— Тебе холодно? — спросил он. — Я разведу огонь.
Она покачала головой.
— Нет, не холодно.
Невада помолчал минуту и сказал:
— Я принесу вещи и умоюсь. Чарли и Марта ждут нас к ужину.
— Я помогу тебе.
— Хорошо.
Они вышли из дома в темноту вечера. На черном бархате неба светились звезды, от подножия холма доносились музыка и смех.
Рина посмотрела в сторону казино.
— Я рада, что меня нет среди них. Невада протянул ей чемодан.
— И никогда не будет. Ты другая.
— Я думала о разводе, но что-то удерживало меня, хотя с самого начала было ясно, что это ошибка.
— Сделка есть сделка, — коротко ответил он, направляясь к дому.
— Да, это так.
Они еще два раза молча сходили за вещами. Потом Рина уселась на кровать, а Невада снял рубашку и подошел к умывальнику, расположенному в углу маленькой спальни.
Мускулы перекатывались под его удивительно белой кожей. Черные волосы покрывали грудь и плоский, упругий живот. Он намылил лицо и шею, смыл мыло, и с закрытыми глазами потянулся за полотенцем.
Рина подала ему полотенце. Он тщательно вытерся, потом бросил полотенце, надел чистую рубашку и начал застегивать пуговицы.
— Подожди, — сказала Рина, — дай я.
Пальцы у нее были быстрые и легкие. Их прикосновение к коже напоминало дуновение ветерка. Рина с любопытством посмотрела на Неваду.
— Сколько тебе, лет? У тебя кожа, как у мальчишки.
Он улыбнулся.
— Ну, сколько? — настаивала она.
— Как мне известно, я родился в тысяча восемьсот восемьдесят втором, — ответил Невада. — Моя мать была индианка, а они не слишком следили за датами рождений. Получается, что мне сорок три.
Невада заправил рубашку в брюки.
— Тебе не дашь больше тридцати.
Он довольно рассмеялся.
— Пошли перекусим.
Рина взяла его за руку.
— Пошли, я жуть какая голодная!
