Я закрыл глаза. Теперь все встало на свои места. Тогда, в больнице, посмотрев на себя в зеркало, я увидел лицо отца. Это же сходство я увидел в Джо-Энн, когда мне почудилось в ней что-то знакомое. Лицо ее отца. Мое собственное лицо.
— Что мне делать, Невада? — застонал я.
— А что, собственно, тебя беспокоит, сынок?
— Я хочу, чтобы они вернулись.
— Ты действительно этого хочешь?
Я кивнул.
— Тогда верни их, — сказал он и посмотрел на часы. — До отхода поезда еще пятнадцать минут.
— Но как? Мы ведь не успеем.
— Вот телефон, — Невада кивнул на стол.
Я схватил телефонную трубку, позвонил в кабинет начальника станции в Рино и попросил пригласить к телефону Монику. В ожидании, пока ее позовут, я смотрел на Неваду. Я вдруг испугался. А когда в детстве я пугался, то всегда искал защиты у Невады.
— А что, если она не захочет вернуться?
— Она вернется, — уверенно произнес он и улыбнулся. — Она все еще любит тебя. Об этом тоже знают все, кроме тебя.
Когда Моника взяла трубку, я услышал в ее голосе тревогу:
— Джонас, что случилось? У тебя все в порядке?
Некоторое время я не мог говорить, потом наконец произнес:
— Моника, не уезжай.
— Но я должна ехать, Джонас. В конце недели меня ждут на работе.
— Брось все, ты нужна мне. — В трубке повисла тишина, и я уже подумал, что Моника положила трубку. — Ты слышишь?! — переспросил я.
В трубке послышалось ее дыхание.
— Слышу, Джонас.
— Я был неправ все эти годы, я не знал о Джо-Энн, поверь мне. — Снова молчание. — Прошу тебя, Моника!
Она заплакала, а потом я услышал ее шепот:
— О, Джонас, я никогда не переставала любить тебя...
Я бросил взгляд на Неваду, он улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь.
И вдруг голос Моники наполнился теплом и нежностью!
— Когда Джо-Энн была ребенком, ей так хотелось младшего братика...
— Тогда давай быстрей домой, я постараюсь! — крикнул я.
Моника рассмеялась, и в трубке раздался щелчок. Я продолжал стоять и держать в руках смолкшую трубку, ощущая близость Моники. Подняв голову, я посмотрел на фотографию отца на столе.
— Ну что, старик, — сказал я, впервые в жизни спрашивая его одобрения, — теперь я все правильно сделал?
