— На это потребуется некоторое время, я прямо сейчас посажу кого-нибудь подобрать необходимые бумаги.
— Около часа?
Макаллистер замялся, но когда заговорил вновь, удивления в его голосе не было.
— Хорошо, если это так важно.
— Очень важно.
— Ты что-то узнал?
— Нет, — честно признался я, — точно нет, просто предполагаю.
Макаллистер помолчал некоторое время, затем сказал:
— Мне только что принесли расчеты преобразования радарных цехов и цехов по выпуску мелких деталей в компанию по выпуску электроники. Захватить?
— Захвати, — сказал я и щелкнул тумблером, обрывая связь.
Взяв с подноса стакан, я наполовину наполнил его виски и посмотрел на портрет, с которого на меня смотрел отец. Протянув стакан в его сторону, я сказал:
— Прошло много времени, папа... — и выпил виски залпом.
Я кончил рассматривать чертежи, лежащие передо мной на столе, и туго свернул их в трубочку. Потом посмотрел на Макаллистера.
— Мне это нравится.
Он кивнул.
— Я завизирую их и отправлю в отдел закупки, чтобы они сделали заявки на все необходимые материалы с таким расчетом, чтобы мы получили их, когда закончится война. — Он посмотрел на бутылку виски, стоящую на столе. — А ты не слишком гостеприимен. Как насчет выпить?
Я удивленно посмотрел на него. Мак никогда не увлекался выпивкой, особенно в рабочее время. Я подвинул к нему бутылку и стакан.
— Наливай.
Он плеснул на донышко, выпил и покашлял, прочищая горло.
— Есть еще одна послевоенная проблема, которую я хотел бы обсудить с тобой, — смущенно сказал он.
— Давай.
— Это касается меня, — нерешительно начал он. — Я уже не молод и хочу уйти от дел.
— Уйти?! — я не поверил своим ушам. — Зачем? Чем, черт возьми, ты будешь заниматься?
Макаллистер покраснел.
— Я трудился не покладая рук всю жизнь, — сказал он. — У меня два сына и дочь и пять внуков, троих из которых я никогда не видел. Мы с женой хотели бы немного побыть с ними, познакомиться, пока не поздно.
Я рассмеялся.
— Ты говоришь так, словно в любую минуту можешь отдать концы. Ты же еще молодой.
— Мне шестьдесят три. Я с тобой уже двадцать лет.
Я посмотрел на Макаллистера. Двадцать лет. Как быстро они пролетели! Военные врачи были правы, я уже далеко не юноша.
— Нам будет не хватать тебя, — сердечно произнес я. — Не знаю, как мы без тебя управимся? — Я говорил искренно. Макаллистер был единственным человеком, на которого я мог опереться в любой момент, когда бы мне ни понадобилась его помощь.
— Управитесь. На нас сейчас работают свыше сорока адвокатов, и каждый специалист в своей области. Ты больше не одиночка, ты — владелец крупной компании и должен иметь мощный механизм законников, которые отстаивали бы твои интересы.
— Ну и что? Нельзя позвонить механизму среди ночи, когда у тебя неприятности.
— Этому можно, он укомплектован на все случаи жизни.
— А что ты будешь делать? Только не говори, что роль дедушку — это единственное, что тебе нужно для счастья. Тебе же надо будет чем-то занять свои мозги.
— Я думал об этом, — серьезно ответил Макаллистер. — Я так долго имел дело с корпорациями и законами о налогах, что почти забыл о более важном — законах, регламентирующих жизнь людей. — Он снова потянулся за бутылкой и налил себе немного виски. Ему было непросто сидеть вот так и делиться со мной своими проблемами. — Думаю, что займусь частной практикой в каком-нибудь маленьком городке, наверняка ко мне станут обращаться за помощью. Я устал от постоянных разговоров о миллионах. Мне хочется помогать несчастным, которые в этом действительно нуждаются.
Я посмотрел на Макаллистера. Проработать с человеком двадцать лет и так до конца и не узнать его. Никогда не предполагал о такой черте его характера.
— Безусловно, мы аннулируем все контракты и соглашения, которые заключены между нами, — сказал Макаллистер.
Я знал, что он не нуждается в деньгах, но и мне они были не нужны.
— Зачем, черт возьми? Приходи на совет директоров раз в несколько месяцев, я, по крайней мере, смогу хоть изредка видеться с тобой.
— Значит, ты... согласен?
— Конечно, — кивнул я, — но подождем конца войны.
По мере того, как Макаллистер просматривал условия каждого контракта, стопка бумаг перед ним росла. Наконец он закончил и посмотрел на меня.
— В каждом контракте достаточно статей, защищающих нас от расторжения. За исключением одного. В нем оговариваются поставки до окончания войны.
— Что это за контракт?
— Летающая лодка, которую мы строим для флота в Сан-Диего.
Я знал, о чем он говорит. «Центурион». Предполагалось, что это будет крупнейший самолет, который когда-либо создавался. Он сможет перевозить полную роту в сто пятьдесят человек, двенадцать членов экипажа, два легких плавающих танка, гаубицы, легкую артиллерию, оружие, боеприпасы. Я считал, что подобный самолет будет очень полезен при высадке десанта на небольшие острова Тихого океана.
— А почему мы заключили такой контракт?
— Ты сам этого захотел.
