Саладин полностью

Да, Иерусалим был, безусловно, дорог и важен христианам, а Ричард Львиное Сердце был одним из символов стремления сюда сердец католиков. Но при всем этом Святой град не стал для Ричарда idea fix; он не был готов на безумство ради этого города. И когда на одной чаше весов оказалась судьба Англии, а на другой — Иерусалима, Англия перевесила — так же как судьба остальных исламских земель перевесила Иерусалим на совете Салах ад-Дина. Ни мусульмане, ни христиане-католики, таким образом, не могли отнести к себе строки псалма Давида: «Если забуду тебя, Иерусалим, да будет забыта десница моя, пусть язык мой прилипнет к небу моему…».

Так сама история дала ответ на вопрос о том, кому же по неотъемлемому историческому праву должен принадлежать суверенитет над городом, святым для всех адептов трех авраамических религий.

В тот же знаменательный день 6 июля к Салах ад-Дину прибыл в сопровождении двух рыцарей захваченный в плен эмир аль-Хаджиб Юсуф Сахиб аль-Маштуб с вестью, что после оглашения решения совета Ричард призвал его к себе и попросил стать посредником на переговорах с Салах ад-Дином.

«Скажи своему господину, — гласило послание Ричарда, — что я больше не в состоянии продолжать и что самым лучшим для нас будет прекращение кровопролития. Однако не думай, что это из-за того, что я слаб; это для нашего общего блага. Выступи в качестве посредника между султаном и мной и не обманывайся тем, что я переношу мой лагерь; таран возвращается, чтобы нанести новый удар» (Ч. 2. Гл. 158. С. 368).

Таким образом, «роман по переписке» между Салах ад-Дином и Ричардом возобновился. Следующее письмо от английского монарха было доставлено 10 июля.

«Король Англии говорит: я стремлюсь заслужить твою дружбу и благосклонность; у меня нет желания быть фараоном, чтобы править этой страной, и я полагаю, что и ты к этому не стремишься. С твоей стороны неправильно желать, чтобы все мусульмане погибли, равно как и с моей стороны неправильно обрекать на гибель всех франков. И вот есть граф Анри (Генрих Шампанский. — П. Л.), сын моей сестры, которому я передал во владение все эти области; рекомендую тебе его и его войско. Если ты пригласишь его сопровождать тебя в походе на Восток, он с удовольствием примет твое приглашение… Во многих случаях изгнанные монахи просили тебя вернуть им церкви, и ты никогда не показал себя скаредным, а теперь я обращаюсь к тебе с просьбой отдать мне церковь. Обещаю тебе отменить все, что было тебе неприятно в моих прежних переговорах с ал-Маликом ал-Адилем, и оставить все мысли об этом. Не отдашь ли ты мне, в таком случае, голое место и остатки тамошней святыни?» (Ч. 2. Гл. 159. С. 369).

Салах ад-Дин немедленно созвал своих советников и вместе они составили следующий ответ:

«Поскольку ты демонстрируешь такое доверие к нам, а на добро следует отвечать добром, то султан будет относиться к сыну твоей сестры как к одному из своих сыновей, в чем ты вскоре сможешь убедиться. Он дарует тебе самую крупную из всех церквей — церковь Вознесения [Кумаму] — и разделит с тобой остальную страну; города в прибрежных областях, которыми ты сейчас владеешь, останутся в твоем владении; укрепления, которые мы занимаем в холмистой местности, останутся нашими, а территория между побережьем и горами будет поровну поделена между нами; Аскалан и города помимо него должны быть разрушены и не будут принадлежать ни вам, ни нам. Если ты хочешь получить некоторые из соседних деревень, то ты их получишь. Самым горестным для нас было решение об Аскалоне» (Ч. 2. Гл. 159. С. 370).

Новое письмо от Ричарда было привезено аль-Хаджибом и хорошо знакомым Салах ад-Дину и всему его двору Онфруа Торонским 12 июля. Вместе с письмом Онфруа привез султану поистине королевский подарок от своего властелина — двух прекрасных охотничьих соколов. Прежде чем попросить зачитать ему письмо, Салах ад-Дин стал расспрашивать Онфруа, как, собственно говоря, видится Ричарду будущий мир, и барон сообщил, что Ричард решил пойти на немыслимый для него раньше жест доброй воли: отказаться от всех претензий на Иерусалим и ограничиться сохранением за христианами правом паломничества в Святой град.

Однако по прочтении письма выяснилось, что это не совсем так.

«Прошу твоего разрешения, — писал Ричард, — поселить двадцать моих воинов в цитадели Иерусалима, а также того, чтобы христиане и франки, проживающие в этом городе, не подвергались дурному обращению. Что касается остальной территории, равнины и низменности будут нашими; горные области — вашими» (Ч. 2. Гл. 160. С. 371).

Салах ад-Дин продержал Онфруа у себя еще целый день, всячески развлекая гостя и попутно выспрашивая у него новости. В ходе этого разговора Онфруа и признался Салах ад-Дину, что у Ричарда сильно осложнились дела на родине и он хочет как можно скорее покинуть Палестину.