Одновременно Салах ад-Дин проводил совещания с подготовкой ответа Ричарду, который одновременно являлся и черновиком мирного договора. Просьба о размещении в Иерусалиме двадцати рыцарей отклонялась — христиане не должны были иметь в этом городе никаких прав за исключением права паломничества. Когда Онфруа сообщили об этом решении, он стал настаивать на том, чтобы паломники, по меньшей мере, были освобождены от уплаты налогов, и Салах ад-Дин дал понять, что если обо всем остальном будет договорено, с удовлетворением этой просьбы проблем не будет.
Далее Салах ад-Дин высказывал готовность передать франкам все деревни, лежащие в прибрежной полосе от Яффо до Тира. А вот территория от Яффо до Дорона должна была быть поделена поровну и демилитаризирована, то есть все стоящие на ней крепости, включая восстановленный Ричардом Ашкелон, должны быть снесены.
Онфруа в ответ заметил, что восстановление Ашкелона обошлось Ричарду в огромные деньги, и аль-Хаджиб предложил компенсировать франкам эти расходы передачей им ряда деревень и прилегающих к ним земель близ Ашкелона, на что Салах ад-Дин ответил согласием, но подчеркнул, что Яффо, Ашкелон и Дорон в любом случае должны быть срыты.
Казалось, все спорные вопросы улажены, и Онфруа Торонский даже попросил султана послать с ним и аль-Хаджибом специального представителя, имеющего право ратифицировать договор, но Салах ад-Дин ответил, что время для этого еще не пришло. Такой представитель, пояснил он, будет послан лишь после того, как стороны действительно придут к полному взаимопониманию по всем спорным вопросам. С тем он и отправил Онфруа, не забыв при этом, разумеется, послать ответные богатые дары Ричарду.
Аль-Хаджиб вернулся вместе с новым посланником короля лишь 15 июля. На этот раз посол передал Салах ад-Дину следующее:
«Король просит тебя дозволить ему сохранить эти три города в том виде, в котором они есть, и не сносить их; ибо какое значение они могут иметь в глазах такого могущественного властителя? Король вынужден настаивать на этой просьбе из-за упрямства франков, которые не соглашаются на то, чтобы их отдать. Он отказался от всех претензий на Иерусалим и не будет настаивать на том, чтобы там находились монахи или священники, за исключением церкви Воскресения. Поэтому в случае, если ты отдашь ему вышеупомянутые города, можно будет достигнуть мира по всем вопросам. Франки сохранят за собой всё, что ныне принадлежит им от ад-Даруна до Антиохии, а вы сохраните за собой все, что находится в ваших руках; тем самым все может быть улажено, и король сможет уехать. Если мир не будет заключен, франки не допустят отъезда короля, а он не сможет им противостоять» (Ч. 2. Гл. 161. С. 373–374).
Таким образом, Ричард решил шантажировать Салах ад-Дина тем, что если тот не пойдет на уступки, то он не сможет уехать в Англию и поневоле ему придется продолжить войну.
Ответ Салах ад-Дина был следующим:
«Что касается населения Антиохии, то мы уже ведем с ними переговоры, непосредственно связанные с этим городом. В настоящее время там находятся наши послы, и если они вернутся
19 июля из лагеря Ричарда прибыл один аль-Хаджиб, привезший устное послание от Ричарда: «Мы категорически не можем допустить, чтобы хотя бы один камень был выбит из укреплений Аскалана; мы не можем позволить, чтобы в этой стране о нас рассказывали подобные вещи. Что до границ страны, они четко определены и не вызывают споров» (Ч. 2. Гл. 161. С. 376).
Таким образом, переговоры зашли в тупик, и обе стороны снова встали на тропу войны.
Оставив Бейт-Нобль, Рамле и Лод, Ричард сосредоточил всю свою армию в прибрежной полосе и во второй половине июля двинулся на Бейрут.
В ответ 22 июля Салах ад-Дин выступил в сторону Ло-да и Рамле и через три дня без боя занял эти стратегически важные города, стоящие на пути между Яффо и Иерусалимом. Свою ставку Салах ад-Дин, как и Ричард, устроил в Бейт-Нобле, куда вскоре прибыл со своими отрядами находившийся до того на берегу Евфрата аль-Адиль. Вместе
