Лекс проснулся от того, что проголодался. Живот исполнил жалобную трель, Лекса разбудил этот звук и он понял, что уже не уснет. В его кровати посапывала Милка. Рыжик осторожно перелез через нее, стараясь не разбудить. Девушка что-то пробормотала и улеглась на живот, Лекс прикрыл ее краем простыни и вышел из комнаты. Теперь он прекрасно ориентировался в доме и легко дошел до кухни. Там ожидаемо нашёлся Тиро, который крошил яйца в большую миску с кашей.
— А у нас радость. Этой ночью малыши вылупились, вот тороплюсь их покормить, пока Шу орать не начал. Он побудет с ними еще пару дней, а потом можно будет забрать их. Шу уже запустил в загон самочек, чтобы они кормили малышей, но все равно, лучше подкармливать детёнышей с первого дня, и тогда они вырастут крупными. Ты, наверное, тоже проголодался, потерпи немного, сейчас отнесу миску и потом покормлю тебя.
Тиро, прихрамывая, вышел из кухни, и Лекс поплелся следом за ним. В загоне ящеров опять было полно живности. Теперь здесь, кроме Шу, были самочки, и между их ног крутились смешные тонконогие малыши. Они были не похожи на додо. Додо кругленькие и похожи на игрушки, а эти были худые и мосластые, как щенки дога. Тиро посвистел немного, подзывая малышню и, отогнав любопытных самочек, поставил миску на пол. В нее сразу же уткнулись пять головастых малышей. Вначале они дружно зачавкали, но потом стали рычать и даже пытаться нападать друг на друга. На них сверху рыкнул Шу и малыши опять послушно уткнулись в миску, пока не доели все до конца.
— Хорошие малыши, сильные, — Тиро довольно посвистел малышам и забрал пустую миску. — Через пару дней проверят, кто есть кто. Самочек отправят на ферму расти в тишине, а пацанят в казарму, каждому достанется заботливый хозяин, будущий наездник, который будет его растить и воспитывать. Через два месяца они подрастут и их будут учить кусаться и драться. А потом они дорастут до седла и их отправят воевать. Обычно ящеры верны только одному хозяину, с трудом привыкают к новому, и в бою погибают первыми, а потеряв хозяина, как правило, мстят до конца. Поэтому во время боя стараются убить не наездника, а ящера. Ящер будет атаковать неприятеля без команды, преследовать при отступлении, пока его не убьют. А вот самочки легко идут на контакт со всеми, поэтому их используют по хозяйству, а иногда сдают внаем путешественникам.
Лекс помялся, не зная, что сказать, но Тиро и не ждал слов, он положил руку рыжику на плечо и повел на кухню, а потом просто поставил перед ним полную миску отварной рыбы и тушеных овощей, похожих на репу. Лекс крутил в руках ложку и стеснялся начать есть, ему было неловко смотреть Тиро в глаза, но тот сел напротив и приготовился слушать.
— Мне очень стыдно за все, — Лекс выдохнул, начало всегда самое трудное. Тиро поднял брови и посмотрел на рыжика с немым вопросом, поэтому Лексу пришлось развить мысль.
— Ну, в смысле, мне стыдно, что я целовался со Скандом у всех на виду, а потом закатил истерику, как нервная барышня.
— То есть, ты предпочел бы целоваться без свидетелей? — Тиро, похоже, потешался над смущением рыжика, — а твою истерику кроме Милки никто не видел, а она, поверь, и не такое видала. Это хорошо, что все видели, как ты целовался со Скандом, это успокоит наиболее ретивых и собьет им аппетит. Теперь к тебе поостерегутся лезть. Так что все хорошо. Или я о чем-то еще не знаю? Что тебя смущает? Или ты не хотел, чтобы этот поцелуй видел кто-то другой?
— Кто, например? — опешил Лекс.
— Тургул, например, — Тиро хмыкнул, — ты был в его обществе две недели, ты же не мог не видеть, что он по тебе с ума сходит, он даже хотел попросить разрешение на брак с тобой, а я его отговаривал.
— Так вот о чем была та записка! — не удержался рыжик и хлопнул ложкой по рыбе, — а я чуть мозги не сломал, придумывая, о чем ты писал.
— Он тебе показывал? — удивился Тиро.
— Нет, просто он прочитал и бросил, а я подобрал, мне было интересно, чего он рычит, — отмахнулся рыжик и принялся кушать. — Вкуснотища! Это на ужин было? А что на завтрак будет?
— А ты не лопнешь? — засмеялся здоровяк, — ты прожорлив, как новорожденные малыши.
— Я расту, так же, как и они. Хочу быть большим и сильным, и чтобы ко мне не лезли. А сладкое есть?
— Для тебя найду, — засмеялся Тиро и полез на полки. Вскоре он поставил перед сытым рыжиком банку с засахаренными фруктами, — держу для детей, или когда Сканда на войну отправляю, он тоже сладкоежка, только очень этого стесняется. Он почему-то считает, что взрослые сладкое не любят. Но на марше, когда никто не видит, ест по-тихому.
При упоминании о Сканде настроение у Лекса опять упало, и Тиро это понял. Он поставил перед рыжиком сладкой воды и потрепал по волосам, как маленького.
