Сканда не надо было просить дважды. Рыжика сразу сграбастали и потискали, требовательно посмотрели в глаза и только потом поцеловали. Жестко и почти грубо, но Лексу нравилось именно так, никаких ванильных соплей и сюсюканий. Как битва равных, когда можно помериться силой языков, завоевать чужой рот и получить звериное удовольствие именно от победы над равным хищником. Когда весь мир сворачивается спиралью вокруг одного человека, и ты его видишь, как сквозь свернутую в трубочку газету — вот губы, вот руки, и вцепиться пальцами в волосы, чтобы не потерять, не дать отстраниться, и неважно, у кого из двоих сбилось дыхание, оно все равно одно на двоих, и дрожь по телу… и довольный смех, попался? Теперь ты моя добыча!
Слуги только успевали прижиматься к стенам, когда Сканд промчался по дому, унося в гнездо свое сокровище. И только бросив на кровать юркую змейку, Сканд прижал его собой и злобно прошипел.
— Будешь заигрывать с рыжим дураком, я его убью!
— Ты собираешься убить моего ученика? — Лекс выпутывал Сканда из складок белоснежной тоги, — это крайне глупо, я с ним не заигрываю, мне тебя хватает. Но ты запомни на всякий случай, если ты решишь мне изменить, то я тебя кастрирую, а не твоего партнера. Тебя это остудит на месяц, в течение которого ты будешь исполнять супружеский долг, лежа на животе. Иди знай, может, за это время тебе это так понравится, что ты другого и не захочешь! Да сними ты уже с себя эту тряпку! — взвизгнул рыжик и толкнул мужа в грудь.
Пока Сканд судорожно избавлялся от одежды, Лекс не торопясь расстегивал многочисленные пряжки на сандалиях. Не то, чтобы он не мог скинуть их быстро, просто не хотелось отвлекаться от стриптиза Сканда. К тому моменту, как гора мышц и яростного желания замер, готовый к прыжку, Лекс только успел стянуть первый сандалик и, покрутив его за многочисленные ремешки, не торопясь закинул куда-то за спину. В ответ его схватили за щиколотки и протянули спиной по всей кровати. Сканд вытряхивал его из одежды, как ребенок подарок из упаковочной бумаги. С таким же предвкушением и скоростью.
А потом все потеряло значение, только хриплый рык, побуждающий открыться, отдаться, дико, по-звериному, хищно, до помутнения рассудка, до голых инстинктов. Забрать свое, алчно цепляясь друг за друга, стараясь утолить голод, который сжирал долгие годы одиночества. И только забившись в судорогах оргазма, наконец успокоиться и, заглянув в томные глаза партнера, обрести свою тишину. Ту самую нирвану, когда все беды и тревоги становятся бесконечно далекими и мысли, легкие как облако, дрейфуют на границе сознания.
Лекс вдруг подумал, что никогда никакая медитация не приносила ему столько покоя, как окончание «битвы» со Скандом. Когда лежишь, вытраханный до изнеможения, и тебе все реально пофиг, и на душе так благостно и легко, как будто сделал что-то очень хорошее. Лекс засмеялся. Ну, в принципе, и сделал. Утихомирил злобного зверя возле себя. Вот лежит сейчас тихонечко, эдакая гора мышц и сухожилий, и пытается заснуть, как невинный младенец под колыбельную.
— Не спи, — Лекс закинул на Сканда ногу, — лучше расскажи, чего так рано домой пришел? Ты же говорил, что будешь в своем сенате до темноты. Теланири уехал?
— Уехал, — Сканд подтянул к себе рыжика и положил на грудь, как медаль, — Кирель с утра объявил, что уединяется с яйцом. Наложница еще до приезда этого идиота сообщила, что готова к кладке. Она последние два дня с кровати не вставала, чтобы случайно не родить раньше, чем Кирель освободится. Теперь жди через месяц приезда брата. Ему уже гонца отправили с радостной вестью, что будут ждать его на праздник вылупления.
— Так что в сенате? — Лекс приподнял голову и посмотрел на Сканда, который опять прикрыл глаза, пытаясь уснуть, — решили о замене добровольной жертвы от храмов на публичную казнь преступников?
— Эти говоруны так быстро решения не принимают, — Сканд поморщился, — теперь они поделятся на партии, кто за, а кто против, и начнут интриговать друг с другом, чтобы потом пойти на взаимные уступки и компромиссные решения. А сегодня им вообще не до этого стало. Я им с утра сообщил, что в городе создана новая гильдия стекольщиков под твоим руководством. В сенате такой визг поднялся, как будто я бешеных сколопендр им под ноги кинул. Видите ли, новая гильдия может появиться в городе только с разрешения сената. А у них никто разрешения не спрашивал, а просто поставили их перед фактом.
— Так что, гильдию могут запретить? — Лекс поднялся с мужа и нахмурился.
