Гаури опять вздрогнул и с ужасом распахнул глаза. Лекс только нервно сглотнул, столько ужаса в них было. Гаури открыл было рот, но только молча закрыл его, а потом достал из-за пояса маленький сверточек и осторожно передал его Лексу. В его глазах мольба была вперемешку с отчаяньем. Лекс протянул руки и сразу развернул его, было интересно посмотреть, что именно так испугало вредного Гаури. Внутри свертка лежал розовый треугольник. Лекс потыкал в него пальцем, это было на что-то похоже, только непонятно на что.
— Это лживый язычок, — Пушан довольно улыбнулся, — мой муж вчера понял свою вину и решил, что лживый язычок должен быть наказан. Пока у моего мужа вырастет правдивый язычок, он помолчит и обдумает свое поведение. Правда, моя радость?
Гаури часто закивал головой, по его щеке потекла слезинка, которую с удовольствием слизнул Пушан. У Лекса от воспоминаний затряслись руки и он чуть не уронил «подарочек», хорошо, что Сканд мягко забрал у него сверток и бережно поцеловал в висок, пытаясь успокоить и ободрить.
— Лекс сказал же, что не держит зла на твоего младшего, — Сканд прижал к себе рыжика, — давайте забудем все плохое, и отправимся ужинать.
— Как тебе подарок Гаури? — Пушан смотрел на Лекса вроде с улыбкой, но только от такой улыбки кровь в жилах стыла, — мы вчера провели маленькое расследование в семье и выяснили, кто же надоумил моего дорогого мужа говорить такие плохие слова про мужа моего дорогого брата, — Пушан встряхнул Гаури, который был на грани обморока, — оказалось, это Шуша, этот змей влез в доверие к моему наивному Гаури и наговаривал ему разные гадости. А мой милый муженек повторял за ним своим лживым язычком. Правда, мой хороший? — Пушан с нежностью заглянул в глаза Гаури, тот быстро закивал головой и постарался улыбнуться. — Гаури и не думал таких глупостей, он просто доверчиво повторял ложь за другим человеком. Поэтому мы решили, что наказать надо лживый язычок, а мой милый теперь в тишине подумает, кому стоит верить и стоит ли повторять за другими плохие слова.
— Шуша? — удивился Сканд, — это тот, который вначале был наложником, а потом стал помощником по дому?
— Да, — улыбнулся Пушан, — такая замысловатая карьера. Через постель добиться доверия, а потом так жестоко обмануть господина.
— И он сознался в этом? — удивился Лекс, — насколько я его помню, он был хитрый, но недалекий парень.
— Вначале он отказывался от этого, — Пушан погладил Гаури по щеке, — но когда палач взялся за кнут, то он сознался во всем, и даже, более того, стал рассказывать, как и раньше обманывал доверие господина. Подкуп слуг, интриги за спиной господина. Он даже начал что-то говорить об испорченной кладке, но тут Гаури не удержался от грустных воспоминаний и сам взялся за кнут. — Пушан ласково заглянул в глаза побледневшего мужа и вкрадчиво продолжил, — подлый Шуша потерял сознание, но ничего, ничего, сейчас к нему вызвали лекарей, те облегчат ему страдания, и когда мы вернемся домой, то продолжим допрос. Мы, наконец, узнаем всю правду, что от нас скрывали.
— Человек под пытками скажет что угодно, лишь бы прекратить боль, — Лекс увидел, как недовольно Гаури сверкнул глазами, — как можно доверять таким показаниям?
— Человек — существо лживое, и правду говорит только под пытками, — Пушан посмотрел на Лекса, как на неразумного ребенка, — и вообще, любые показания считаются правдивыми после пыток. По своей воле человек правды никогда не скажет. Это же всем известно.
— Давайте не будем портить вечер неприятными разговорами, — Сканд погладил Лекса по спине и постарался отвлечь, пригласив всех в атриум.
Там, на удивление, стоял обычный стол и стулья. Стол был уже накрыт всякими яствами, но к радости Лекса, там была и понятная еда, вроде мяса и лепешек. Пушан светился от счастья, он был весел и словоохотлив. Он подначивал Сканда, флиртовал с Лексом и не забывал заботиться о Гаури. Присматривал, чтобы служанки доливали ему сладкой воды и принесли перетертого супа.
Лекс жевал совершенно без аппетита, надо было подумать, как ко всему этому относиться. Пушан, несмотря на всю жестокость, совершил достаточно хитрый финт ушами. С одной стороны, он наказал мужа, который оступился, с другой стороны, он теперь вывел его из-под удара родителей. Он сам разобрался с наказанием, а значит, вина за преступление исчерпана. Наказание было достаточно явным и показательным, чтобы никто не мог усомниться в том, что Гаури наказан. И значит, наказывать его второй раз за «глупость» уже не будут.
