Когда на голову рыжика упало влажное полотенце, о которое минуту тому назад Гаури вытер руки, рыжик, нисколько не сомневаясь, снял его с себя и аккуратно вытер им свои перепачканные ноги. Ну, кому будет приятно, когда от ног пахнет пометом ящера, который попал между пальцев? Но в атриуме почему-то вдруг стало тихо. Если до этого все обсуждали, что завтра будет происходить в Колизее, то сейчас все внимательно рассматривали рыжика который сосредоточенно вытирал свои ноги хозяйским полотенцем.
— Какая невоспитанная зверушка! — восхитился блондинчик в полной тишине. — Его надо поучить хорошим манерам. Рарх, — блондинчик кивнул своему рабу и, задумавшись, оттопырил свои наманикюренные пальчики. — Пять ударов, а остальное он получит дома. — Потом он с восторгом посмотрел на Пушана и с придыханием добавил, — зверушек надо воспитывать, чтобы они знали свое место!
Пушан не возражал, он притянул к себе младшенького и с удовольствием поцеловал розовые губки. Гаури после этого отстегнул карабин от ошейника и указал своему рабу, куда следует поставить рыжика для экзекуции. Тот оттащил Алекса подальше от столов и, размахнувшись, отвесил ему полновесную оплеуху. Хотя Рарх не был особо крупным, но рука у него была тяжелая. От удара плашмя по уху в голове зазвенело и к горлу подкатил ком. Алекс тряхнул головой, как собака, и неожиданно разозлился: ну почему его все время бьют по голове? Так ведь и идиотом недолго стать!
От второго удара он отклонился и, перехватив руку, дернул раба на себя и в сторону, подхватив его за локоть, заставил пробежать вокруг себя. Тот не ожидал нападения и поэтому по инерции наклонился и пробежался вокруг рыжика, пока тот не отпихнул его в сторону.
— Рарх! — взвизгнул Гаури.
Но Рарх и сам теперь недоуменно растер руку и с азартом бросился в атаку на рыжика. Но тот уклонился, будто в танце и, подставив подножку, добавил рубящим ударом по шее. Раб свалился ему под ноги как мешок с тряпками. Алекс не волновался, это был не смертельный удар, Рарх очнется через пару минут. Отец в свое время строго учил его контролировать свою силу и точки ударов. И теперь он почувствовал себя как в школе на большой перемене. Всегда находился задира, которому надо было доказать свое превосходство.
Император щелкнул пальцами и четверо слуг поставили подносы и бросились на рыжика в надежде завалить просто количеством. Но Алекс не волновался. Чем больше толпа, тем проще отбиться (ну, если это только не сплоченная ранее военная группа), несколько гражданских в общей погоне, как правило, мешали друг другу и сами из охотников становились добычей. Так было и в этот раз. Алекс хватал одного и сталкивал его с другим, увеличивая путаницу. А в это время вырубал их скользящими ударами по одному.
С последним получился казус, когда Алекс делая обводку, сам споткнулся и упал плашмя на спину. В голове сразу вспомнилась картинка, когда отец ронял его на маты и командовал:
— Если упал на спину, никогда не вставай как будто с кровати! Ты в это момент наиболее уязвим! Только с перекатом на бок или кувырком за спину.
Алекс так и сделал, как когда-то в детстве на тренировке. Правую руку направил вбок под углом девяносто градусов ладонью вверх, одновременно сгибая в колене правую ногу, а левой ногой сделал широкий мах в сторону правой руки, одновременно с этим второй ногой выталкивая тело вверх. Тело сработало, как на тренировке, и рыжик, кувыркнувшись, оказался на всех четырех конечностях одновременно. Отец всегда придерживал его в этот момент и наставительно говорил:
— Ты находишься в точке принятия решения. С этого положения удобно стартовать как при низком старте, так что если силы не равны — беги. Но если нет другого выхода — атакуй! Пока враг растерян, пытаясь понять, как ты поднялся, у тебя есть мгновенье на атаку!
Алекс так и поступил. Он резко стартанул и боднул последнего охотника головой куда-то в живот, выбивая несчастному воздух из легких и сознание из головы.
В атриуме стояла просто звенящая тишина, только постанывали слуги, с трудом приходя в сознание. Алекс обвел взглядом растерянные лица императора и его гостей. Надо было что-то сказать, пока его не велели убить на месте. Поэтому он растерянно поправил одежду и, поджав губы ровно, объяснил.
— Я не просто раб. Меня может бить Пушан, это его право, но вот бить себя непонятно кому я не позволю.
Алекс открыто посмотрел в глаза Пушану, и тот просто расцвел от восторга. Он не торопясь поднялся со своего ложа и отвесил рыжику звонкую пощечину. Алекс даже не сделал попытки увернуться, а только молча слизнул кровь с разбитой губы.
