— Ау, ас-сии, — разозлился Ламиль и, прижав Лекса одной рукой за шею, попытался стукнуть Сканда ладошкой, — СИИ!! — потребовал рыжиков наездник и дернул рыжую косу.
— Нет, он мой! — пояснил Сканд и для наглядности прижал к себе мужа.
— МОО!! — возмутился Ламиль и стиснул Лекса за шею, а потом попытался прикусить его. Поскольку на радость Лексу, зубов у захватчика не было, то его пошамкали, а под конец со знанием дела пососали.
— Мне еще засоса на шее не хватало! — возмутился Лекс и оторвал от себя пиявочку. Он отодвинул от себя ребенка, насколько позволяла зажатая в кулачке коса, — звезда моя, давай договоримся, я твой и этого амбала. Вам придется делить меня в ближайшее время и пожалуйста, давай обойдемся без крика. Я в любом случае умею кричать громче.
— МОО!!! — взвизгнул Ламиль и дернул косу, как наездник поводья.
— ЛАМИЛЬ!! — крикнул Лекс, — ты делаешь мне больно! Я буду плакать! — пообещал рыжик и сделал несчастную мордашку, скривив губы и сложив брови домиком, — хнык, хнык.
Лекс сделал вид, что плачет, и даже хлюпнул носом. Ламиль сразу потянулся и погладил Лекса по щекам, потыкал пальцем в глаз и на всякий случай пососал кончик носа. Под конец, так и не выпустив кончик косы, ребенок прижался к нему всем телом и доверительно пояснил:
— Мо-о…
Сканд недовольно засопел за спиной. Лекс погладил Ламиля по спине, а потом недовольного мужа по плечу.
— Сканд, ну хотя бы ты будь взрослым… — Лекс решительно отправился на кухню, на пороге которой стоял Тиро и Олива, от их умильных физиономий рыжик развеселился, — вы что, детей маленьких не видели? Меня надо покормить, переодеть и желательно расчесать и переплести косу. Олива, я попрошу в ближайшее время обойтись без мелких украшений, не хочу, чтобы Ламиль проглотил что-либо. Тиро, распорядись, чтобы к вечеру для Ламиля сделали перетертую кашу. Кирель разрешил кормить ребенка не только фруктами, но и всем остальным. И Ма кормите мясом и рыбой, чтобы у нее молоко было жирным.
— Ты будешь кормить младшего, как старшего? — Тиро и Олива воскликнули хором, — так не делают!
— В смысле, не делали раньше, — уточнил Лекс и занял свое место за столом, — я собираюсь вырастить Ламиля сильным и, более того, я научу его драться! Пусть мой братик попрыгает, чтобы добиться у него взаимности! Считайте это моей местью брату!
— Какой ты коварный! — Сканд занял свое место за столом и придвинул миску с кашей и мясом.
Лекс хмыкнул и обвел взглядом кухню. Все уже ели за столами и поглядывали на хозяев. Новенькие мальчишки уже не выглядели, как на грани голодного обморока, но все еще были худыми и настороженными. Носильщики быстро молотили ложками, набивая животы перед дорогой. Они будут в Колизее не в загоне с рабами, а возле охраны императорской четы, ведь теперь они охраняют не только мужа Сканда, но и младшего сына Шарпа и Киреля. Одна из нубиек гордо возвышалась рядом с девками, разнося воду в кувшинах и доливая ее в пустые стаканы, а вот вторая подхватила тарелку и отправилась вверх по лестнице в гарем.
— Стоять! — взвизгнул Лекс. Ламиль перестал сопеть ему в шею и резко вывернулся в его руках, пытаясь понять, на кого кричал его нежно любимый взрослый. Лекс тем временем привстал со скамьи и махал рукой в сторону уходящей амазонки, — эй, как там тебя, ЗИ! ЗУ!! Стоять! Куда тарелку потащила?
— Кормить уже не господина Козюль, — пояснила вторая нубийка, — он без еды не выживет…
— Козлик должен есть вместе со всеми! Тиро, верни обратно тарелку, кто-нибудь, притащите Козявку сюда! В моем доме все едят на кухне! И только мы с мужем трапезничаем в атриуме, когда гости в доме, и Тургул, ему можно, как и другим раненым, а если ты в состоянии ходить, то обязан есть вместе со всеми!
Тиро рыкнул у подножия лестницы и оттуда стремительно слетела вторая сестричка. Вместо нее поднялся Пин и стянул вниз лохматого и явно полусонного Козюля. Он был в полупрозрачных шароварах и такой же прозрачной рубашечке.
— Тиро, ты выдал ему одежду империи? — уточнил Лекс и, увидев кивок управляющего, отдал команду, — я велел не появляться передо мной в прозрачных тряпках? Тиро, порви это непотребство! Я запрещаю носить еду в гарем, он не наложник, а воспитанник. Он может не тренироваться и не делать работы по дому, но дисциплина в доме для всех. Все одеваются, как положено, и едят, где положено.
— Он проплакал всю ночь, — Олива оказалась рядом и вздохнула, глядя, как Тиро рвет на худеньком теле одежду, — пожалей малыша, ему так тяжело, дай ему время привыкнуть.
— Я его сюда не в клетке вез, — Лекс выпрямил спину и ожёг взглядом Оливу, — и рабский ошейник на него не надеваю. Я даже пожалею его невинность, вдруг его семья обратно заберет, но я не буду делать ему поблажек и потакать его капризам. Он не дома, и ему надо это понять. Единственное, что от него требуется, это послушание и дисциплина.
Козюль разрыдался и пытался удержать на себе обрывки шаровар и рубашки. Тиро недовольно поморщился и подтолкнул его в сторону лестницы, с пожеланием, чтобы он сам оделся и вернулся обратно, как послушный ребенок.
