— Нет! — Лекс засунул в рот Сканда очередную порцию каши, и улыбнулся, — пока ты считаешься наложником, ты должен сидеть дома. Только воспитанники и ученики могут выходить! Жди, может семья решит тебя выкупить. А до этого времени сиди дома, как послушный наложник.
Козлик, похоже, рассердился. Раздул крылья тонкого носа и бросил на Лекса взгляд, полный неприязни и неприкрытой ненависти.
— Вон из-за стола! — рявкнул Сканд, — еще раз попробуешь так посмотреть на Лекса, глаза вырву! Может, новые глаза будут умнее! Вон отсюда!
Сканд сбросил тарелку Козюля на пол и еще раз рыкнул. Козлика как ветром сдуло. Он отбежал от стола и, поджав кулачки к груди, всхлипнул носом, а потом, развернувшись, побежал наверх, громко рыдая. Нубийки проводили его нечитаемым взором и поджали губы. Мальчишки за столами загомонили в предвкушении развлечения, но Тиро на всех прикрикнул, и сразу стал раздавать распоряжения, кто еще пойдет и как все должно быть, чтобы никого не потерять по дороге. Мэл, Пин и Крин сразу включились в подготовку к общему выходу из дома, и только Бэл смотрел на всю эту суету с мягкой улыбкой.
— Я останусь с Тургулом, — пояснил он Лексу, — мальчишек не будет, вынесу его на солнце, пусть позагорает. Руки уже сформировались, осталось только размер отрастить, и ноги уже начали расти. Пусть новая кожа потемнеет, а то он пятнистый, как болотный ящер, смешно смотреть! Вчера приходили из его центурии, спрашивали, как скоро ждать командира в строй. Представляешь, они флягу с пивом протащили под одеждой, пока я ходил за угощением для гостей, те уже успели напоить Тургула, как новобранца после первого боя, просто до изумления.
— Пойду проведаю, у него, наверное, похмелье с утра! — Сканд рассмеялся и ссадил Лекса с колен, — а потом помоюсь и будем выходить!
Лекс стал запихивать кашу в Ламиля и в себя. Олива побежала вглубь дома, на ходу отдавая распоряжения по поводу множества дел. В доме сразу начался водоворот и сутолока, все куда-то торопились. Тиро собирался с детьми, как в военный поход. Все должны были причесаться, обуться и обязательно посетить перед выходом уборную! Старшие отвечали за младших, младшие должны были слушаться и ни в коем случае не потеряться. А если потерялся, то оставаться на месте и ни в коем случае не пытаться отыскаться самостоятельно!
— Если понял, что потерялся, то замри на месте! — Тиро размахивал руками над головами мальчишек, — мы сами тебя найдем! А то, пока ты ходишь, мы будем ходить следом, пока точно все не потеряемся или не украдут! А если украли, то кричите, что вы воспитанники Сканда и Тиро, как найдут, яйца всем пообрывают и сожрать заставят! И главное, не паникуйте! Я действительно найду потеряшку, но вот потом стегать буду розгой по заднице, пока рука не устанет! Поняли?
Мальчишки, довольные, засмеялись и закивали головами, их не бросят и не дадут в обиду чужим людям! У них теперь есть семья, которая будет о них заботиться! Сканд появился во дворе уже завернутый в тогу, и сразу стал всех торопить. Носильщики схватились за ручки паланкина, Тиро стал строить в колонну мальчишек. Лекса запеленали в тогу вместе с Ламилем, который продолжал капризничать. Он не хотел, чтобы его одевали, отказался выпустить шею любимого взрослого и при этом грозно размахивал ложкой. Лекс так и забрался в паланкин с голым Ламилем, который держал ложку, как скипетр. Олива отправила Ма переодеть хитон, на котором увидела пятно. Сканд скомандовал на выход, а Лекс только сейчас вспомнил, что обещал показать Кирелю расписанную тарелку. Он велел Крину, чтобы тот задержался и, прихватив тарелку, расписанную Лиром, сопроводил Ма в императорскую ложу.
Марсово поле в этом мире имело долгое шипящее название, которое переводилось как «Большой стадион непобедимого, неукротимого и великого Семизуба», но Лекс по привычке давал всему свои названия. Так, мудрёное название города Теланири стало городом древоточцев, город, в котором он находился сейчас, именовал Столицей, а эмират брата так и остался городом рыжих. Когда их процессия приблизилась к стадиону, Лекс испытал некое дежавю: все те же говорящие афишки, те же толпы народу, и даже вход на стадион был, как в Колизее. А в императорской ложе сидели все те же люди и на тех же местах. Если бы не свежая одежда, то Лекс бы подумал, что вся компания просто перебралась из одной ложи в другую.
