Ламиль перевел взгляд с Киреля на Лекса и, наконец, улыбнулся. Кирель улыбнулся следом, похоже, у него от сердца отлегло. Вскоре принесли тарелку каши с фруктами и ложку. Лекс потребовал еще ложку для себя и устроил Ламиля на своих коленях, прижимая спиной к себе, так, чтобы было удобно кормить. Сканд так и сидел на полу возле громадной кровати Киреля, и теперь держал тарелку. Ламиль обрадовался ложке, как своей приятельнице и взмахнул ей, как дирижёр. Лекс подхватил вторую ложку и засунул первую порцию Ламилю в рот. Ребенок пожевал, а потом проглотил и довольно улыбнулся. Он зачерпнул каши и протянул ее Лексу. Тот без возражений съел кашу и засунул в Ламиля новую порцию.
Пока малыш смаковал еду, раздумывая о смысле жизни, Лекс отправил следующую ложку с кашей в рот Сканду. Ламилю это понравилось, и он тоже решил покормить послушного амбала. Кирель хихикнул, уж больно комично это смотрелось, а Сканд смущенно повел глазами. Лекс цепко отслеживал, чтобы рот у Ламиля не пустовал, при этом время от времени съедая кашу, которой его кормил щедрый малыш.
Кирель помалкивал, но прикусил губу, чтобы не хохотать, глядя, как тарелку опустошают на три рта, а потом задумался. Эта троица выглядела, как настоящая семья, дружной и заботящейся друг о друге. Сканд, терпеливо держащий тарелку и позволяющий, чтобы его кормил ребенок, который время от времени промахивался. Лекс, который успевал обтереть кашу с лица мужа и запихнуть следующую ложку каши в малыша, и время от времени подхватывая летящую в его сторону ложку с кашей. И, конечно же, Ламиль, который выглядел счастливым и сосредоточенным, ведь ему приходилось кормить сразу двоих взрослых!
А потом Лекс объяснял Ламилю, как правильно пить из оловянного стаканчика, он пил сам, поил Сканда, а потом поил малыша. У того получилось не с первого раза. Часть сладкой воды досталась и одежде и даже кровати Киреля, но тот не возражал, он впервые видел, как маленький ребенок познает новое. И не важно, что когда ему дали стаканчик в руки первый раз, он вылил большую часть на себя и на Лекса, но он смог напиться самостоятельно, и это было прекрасно!
— Кирель, любимый, зачем тебе понадобилась эта никчёмная раба? — в комнату влетел Гаури и почти сразу испуганно замер, — о боги! Лекс, во что ты превратился? Какой ужас! Если Сканд разведется с тобой, то ты успеешь вернуться домой вместе с братом. Хотя, теперь он в твою сторону и не посмотрит! Ты стал таким…
Гаури брезгливо вздернул губку и наморщил свой аристократический носик. Сканд сразу вскочил с пола и набычился, но Лекс перехватил пустую тарелку и погладил мужа по колену… ну, просто, это первое, что подвернулось под руку.
— Ты привел рабыню, как я велел? — Кирель проигнорировал эскападу блондина, — и где же она?
— Вот, — Гаури вытолкнул что-то, завернутое в тряпку, — но толку от нее никакого!
Лекс и Сканд одновременно повели носом. Из-под тряпки ощутимо пахло кровью. Сканд не удержался и одним движением стянул тряпку со скрюченной фигуры. Это и правда была Ма, но в каком состоянии! Ее стройное тело прикрывало куцее полотнище с дыркой для головы и веревочкой на поясе. Лекс остро вспомнил свои первые дни в доме Пушана, как Чока объясняла ему премудрости рабской одежды. Скорее, полотенце с дыркой для головы, которое условно прикрывало тело, оставляя на всеобщее обозрение голые ноги. И на этих боках и обнаженных бедрах красовались алые рубцы от плети. Следы от нее перечеркивали и руки, а один даже пролегал через все лицо. Одна бровь была рассечена, а вместо глаза было белесое бельмо полувытекшего яблока. А на голове вместо отрастающих волос были ужасные царапины и ранки. Похоже, ее брили впопыхах, не заботясь о конечном результате.
Ма дернулась в невольной попытке прикрыть лицо руками, но безнадежно опустила их по бокам и вжала голову в плечи, явно ожидая удара. Лекс застонал от такого ужаса. Он ведь обещал ей, что ее никто больше не обидит и все страшное в ее жизни уже закончилось. Получается, что он обманул ее и не сдержал слова? Хотелось броситься на ее защиту, обнять. Наорать на Гаури, дать ему в морду, чтобы он хоть раз понял, каково это — боль от удара. Но в голове сразу появился голос Тары, который говорил, что любовь к людям — это его слабость и им легко манипулировать, причиняя боль другим. Он сразу обругал себя, что не сдержался перед Кирелем и Гаури, не стоит им подтверждать, что чужая боль может причинить боль ему, иначе все домашние — мальчишки и девки окажутся под угрозой физического насилия. Поэтому он перехватил сползающего Ламиля и укоризненно посмотрел на Гаури.
— Зачем ты испортил кормилицу? — Лекс постарался удержать лицо, — ты, что, не слышишь, как от нее вкусно пахнет, не то, что от твоей! Кирель, ну, сами сравните!
