— У них ценят силу и воинскую доблесть, но что касается мужчин, то они ценят красоту и изысканность младших. Поскольку они граничат с эмиратом Чаречаши, то порой появлялись в его городе и покупали красивых мальчиков. При этом тщательно выбирали, чтобы он был красив и умел петь и танцевать. А когда находили, то платили любые деньги. Я слышал, что даже из благородных семей продавали своих младших. И это не считалось зазорным. Их содержат в тиши и довольствии и главное их занятие — радовать глаз и тело усталых воинов. Красивые мальчики там в цене, как изысканные додо. Только сильный воин может завести себе питомца. Ими хвастаются, из-за них устраивают дуэли, их дарят на праздники или проигрывают в кости, как ездовых ящеров. А еще, они прячут свои лица, и только хозяйка может снять покрывало с лица. А если младшего увидят с открытым лицом, то хозяйка должна или убить того, кто увидел, или убить своего питомца.
— Хозяйка? — Лекс насторожил ушки, — то есть, они женщины?
— Да, — Сканд закончил есть и отодвинул тарелку, — они как Зи и Зу. Видишь, они сточили свои зубы, как у ящеров? Это значит, что они свободны от семейных уз, но достаточно сильны, чтобы завести питомца. Не удивлюсь, если у них уже были свои питомцы до плена. Каждая воительница должна оставить хотя бы по одному яйцу в год, а чтобы яйца не были пустыми, то им, естественно, нужны мужчины. Вот они и заводят себе питомцев. Чем сильнее воин, тем больше у нее питомцев, но их мало того, что надо отбить у других, но еще и содержать и заботиться, чтобы не сдох. А значит, возить для него шатер, слугу, чтобы готовил ему еду, опять таки кормить и поить… столько хлопот…
— А мужья у них есть? — Лекс даже забыл о Ламиле, которого кормил, и тот сразу запустил в тарелку с кашей руки. Пришлось оттирать кашу с ладошек и уговаривать есть ложкой.
— Мужья у них редкость, — Сканд ухмыльнулся, — если ты не наложник-питомец, то должен доказать, что твоя доблесть больше, чем у предполагаемой невесты. А поскольку слабость у них порок, то биться за жену надо не на шутку. И если воительница примет твои ухаживания, то вызовет тебя на бой. Если бой выиграешь, то она выбьет себе зубы, а когда новые вырастут, то она войдет в шатер мужа, как жена. А пока растут новые зубы, устраивают праздники прощания с вольной жизнью, раздают питомцев подругам или вырезают перед гостями, в знак того, что сильно любили, и чтобы никому не достались.
— И что, она в доме, то есть шатре мужа будет жить, как жена? — Лекс сделал вид, что не видит, как Ламиль кормит из своей ложки Аши.
— Нет, — Сканд ухмыльнулся, — это значит, что все ее дети будут только от мужа. Они будут вместе воевать, как и раньше, и собирать трофеи, но жить будут в одном шатре без всяких наложников. И, кстати сказать, мужчина может иметь столько жен, сколько сможет завоевать. — Сканд ухмыльнулся и выгнул бровь, — я бы там гарем себе завел из воительниц. Были бы у меня на поле боя не побратимы, а жены.
— Ну, судя по тому, как Зу на меня смотрела, то это скорее у меня бы был гарем! — Лекс позволил Ламилю отдать Аши кусок лепешки, но вот мясо отобрал и вернул на тарелку. — А вот если проиграешь такой во время дуэли?
— Тогда она заберет у тебя все, что захочет, — пожал плечами Сканд. — А вот и Тиро вернулся, отправляемся!
Лекс заскочил в спальню и сменил тонкий ремешок на широкий ремень с кинжалом. Один палантин заправил за пояс, как свободный человек, а второй палантин опять связал, как переноску для ребенка, только в этот раз привязал его к себе накрест, так, чтобы Ламиль сидел, а не лежал. Ребенок терпеливо снес, пока его отмыли от каши и переодели в свежую тунику-распашонку. Он с удовольствием вцепился в одежду Лекса, пока тот приматывал его к себе, и только высокомерно смотрел на детеныша. Аши крутился под ногами, в надежде, что ему еще перепадет что-нибудь, кроме той миски с едой, что он смолотил за минуту. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить детенышу на хвост.
Сканд оседлал Шу и ждал, когда Лекс заберется на ящера, и только после этого запрыгнул в седло сам. За воротами их дожидались четверо монахов. Аши выскочил на улицу перед самочкой Лекса и, испугавшись большого количества людей и посторонних ящеров, стал жалобно свистеть и жаться к ногам самочки, вводя ее в замешательство.
— Зи, Зу, — крикнул Лекс и увидел двух нубиек, выросших как из-под земли, — поймайте Аши, присмотрите и посадите в пустой загон для ящеров, пока мы не вернемся!
Две эбеновые кошки слаженно отловили юркого зверька и, несмотря на его когти и злобно щелкающую пасть, утащили во внутренний двор. Сканд кивнул головой и дал команду к движению. Ламиль подергал Лекса за одежду и, недовольно скривив ротик, поинтересовался.
— Аши будет плакать? Мы не взяли его с собой, почему?
— Он маленький, — Лекс поправил переноску, чтобы она сильно не давила, — ты тоже маленький, одного маленького я смогу вынести, а вот двух нет.
— Но он будет плакать! — Ламиль не сдавался.
— Мне надо было взять Аши, а тебя оставить дома? — поинтересовался Лекс.
