— Сахарочек… — Сканд подобрался, и перехватил руки рыжика, — ты неправильно понял! Мне, кроме тебя, никто не нужен!
— Докажи! — Лекс отстранился и сверкнул глазами.
Сканд дернулся, а потом стал судорожно оглядываться по сторонам, — а где ребенок? Не хочу, чтобы ты в самом интересном моменте стал отбиваться. Сколько у меня есть времени?
— До утра! — Лекс выглядел, как будто выиграл в лотерею, — он с Ма, и ты не сможешь отвертеться от расплаты! Так ты считаешь, что в силах удовлетворить, помимо меня, еще кого-то?
— Солнышко мое! — Сканд схватил свою любовь в охапку, — ты единственный на небосводе и больше никого не надо!
От резкого движения вода выплеснулась за бортик и потушила единственный светильник в купальне, но супруги этого даже не заметили… все стало неважно, только руки, скользящие по коже, только губы, клеймящие короткими прикосновениями, только гибкое, податливое тело, которое как волна прикасается и отстраняется, только для того, чтобы соприкоснуться опять… как в первый раз, обжигая и завораживая…
Ветер стучался в ставни, как пьяный надоеда. Лекс открыл глаза и зевнул. Поспать ночью так и не получилось, и ветер в этом был совершенно не виноват… Сканд был неукротим и неудержим, как тот ветер… Лекс извернулся в его руках и посмотрел на спящего здоровяка. Во сне у него было неожиданно умиротворенное выражение лица. Как у ребенка, нашедшего под елкой долгожданную игрушку, которую и не чаял выпросить у родителей, и теперь сидящего на попе в полном блаженстве.
— Лекс! Ска! Я проснулся! — в дверях появился Ламиль и бросился штурмовать кровать. Лекс подхватил малыша с пола и махнул рукой Ма, что та может идти по своим делам. — Я соскучился!
— Хорошо. Тихо, Звезда моя, Сканд еще спит, не будем ему мешать… — Лекс перевернулся и уложил ребенка между собой и мужем. Сканд улыбнулся уголками губ и зажмурил глаза, Лекс погладил ребенка, а потом Сканда, — не шуми, пусть он поспит еще.
— Он хороший? — уточнил Ламиль.
— Хороший, — уверил рыжик, — он добрый и он нас любит, мы семья…
Лекс сказал то, что пришло в голову, а потом задумался. Ну, да, они семья… немного странная, из двух мужчин и ребенка, но, тем не менее, они семья… Сканд уже не воспринимался чужеродно, он даже не воспринимался, как мужчина в постели, хотя он все еще был только активом, но он уже стал продолжением самого Лекса. Странное чувство родства… так, наверное, себя чувствуют близнецы, вроде он сам по себе, но в то же время он, как часть тебя… даже странно…
— Спасибо… — Сканд перехватил руку Лекса и поцеловал открытую ладонь, — я люблю тебя…
…любовь… такое странное слово…
У Лекса перехватило горло спазмом, он даже не смог вздохнуть… люблю… он раньше мог легко сказать: моя любимая рубашка, моя любимая машина, моя любимая работа… но когда подружки пытались выдавить из него признание в любви, он отбрехивался и изворачивался. Мол, слова ничего не значат, про любовь надо не говорить, а доказывать делом и заботой, и сразу переходил в наступление — я разве плохо о тебе забочусь? Чего тебе не хватает, у тебя все есть… а романтичные сопли оставь болтунам… подруги вначале отставали, но потом все равно уходили…
Но на самом деле тут срабатывали установки, заложенные еще отцом. Бывало, он начинал учить жизни, как правило, после застолья, на трезвую голову он мог только подзатыльник дать, чтобы не лез с глупостями, но стоило выпить, как он начинал философствовать: — …любовь для мужчины — это, прежде всего, ответственность за свою семью. Вот я тебя люблю, сын, смотри — ты сыт, обут, одет, и все у тебя есть! Я ради тебя все сделаю! Наизнанку вывернусь, но у тебя все будет, и все потому, что ты мой! И я тебя люблю! А бабы только треплются про любовь, им лишь бы захомутать, а потом на шею сесть и капризы капризничать, а чуть что, так сразу истерика и развод! А потом отдай свое, и еще алименты плати! И черт ее знает, где эту сучку носит, а каждый месяц свое кровное возьми и отдай! И ты думаешь, она хотя бы спасибо скажет? Нет! Только обосрет перед всем миром, потому что мудак и ей все мало! Запомни, сынок, бабы — как мышеловка. Такие нежные и вкусные, а только схватишь, так бабах по башке и кишки по полу! Как мина — наступил и все! И как чека на гранате у них слово «любовь»! Это как автомат с предохранителя снять! Как услышал это слово — ОПА! Будь наготове, мышеловка заряжена, чека выдернута, только скажешь «люблю» — и все! Кишки по полу!
Сканд тем временем приподнялся и, перегнувшись через ребенка, поцеловал Лекса в губы. Кротко и нежно, как ребенка, совершенно без всякого намека на секс, как будто недавно не терзал их, собирая стоны и всхлипы. Так целуют знамя полка, принося присягу или давая клятву на верность… Лекс замер испуганной мышью, ну, чего проще сказать: и я тебя? Сканд не потянет в загс, они и так женаты!!! Ну, СКАЖИ!! ОН ЖЕ ЖДЕТ!! Но Лекс даже вздохнуть не мог, только смотреть…
— И я тебя люблю! Я тоже хороший! — Ламиль схватил Сканда за шею и поставил фирменный «паф» куда-то в шею, — и тебя люблю!
