За дверью стекольной мастерской все было не так, как обычно. Мелкие вещи, подносы и инструменты лежали в корзинах на полу. Мешки с песком громоздились в одном углу, во втором стояли большие корзины с глиной и камнями. Это была посылка от Тары. Глина была с небольшими вкраплениями земли, и для работы ее надо было подготовить. А вот камень оказался прекрасным полевым шпатом сливочного цвета, со слюдянистыми прожилками. Наверное, прослойка белой глины в почве была не случайна.
Завезенный песок из карьера был прекрасного цвета и очень чистый, без камешков и ракушек. А вот камень из заброшенной каменоломни оказался красным и действительно похожим на гранит, но трещины выдавали, что это, скорее всего, тоже шпат. Лекс поднял молоток и постучал по камню. Тот пошел трещинами и разделился на пластины. Так что это тоже, однозначно, был шпат. Лекс задумался. Ну что ж, прекрасно. Если делать фарфор, то белый шпат нужно приберечь для себя, а вот красный можно будет отдать на растерзание гончарам, пускай порадуются.
— Мэл, а ты успел обжечь что-нибудь с новой глазурью из толченого камня? — Лекс посмотрел на ученика.
Тот кивнул головой и зарылся в корзины, стоящие за мешками с песком. Там обнаружились расписанные и обожжённые тарелки и кувшины. Лекс их еще не видел и поразился такому большому количеству посуды. Но Пин объяснил, что они обжигают не только тарелки Лира, но работы других детей. Пусть они получаются не такие изысканные, как у Лира, но пока не видишь его работы, творения других детей тоже кажутся красивыми. Мэл сразу протянул пару тарелок. Они были расписаны несколько примитивно, по сравнению с работами Лира, но тоже выглядели очень даже красиво. А главное, они были в глазури: матовой оловянной и блестящей стеклянной. Сочетание матового фона и более объёмного глянцевого узора делало любой рисунок красивым. Лекс покрутил тарелки и согласился, такие работы не стыдно предложить на продажу. Но главное, их можно будет показать, как образец для других мастеров.
Мэл как раз нашел кувшин, который был покрыт блестящей глазурью сливочного цвета. Глазурь была немного неравномерной, с легкими пузырьками и каменистой крошкой внутри. Но это выглядело даже красиво… Если не сравнивать с равномерной стеклянной глазурью, то она была прекрасной! Лекс довольно покрутил графин, это было воистину шикарно! Он мог безболезненно отдать (ну, то есть, продать) гильдии гончаров глазурь из шпата, а стеклянную глазурь продавать потом, как краску по глазури. Ее можно было продавать, как монастыри продавали щелочь — установив цену за банку перетертого стекла. Таким образом, гильдия стекольщиков могла сохранить свои секреты и при этом честно заработать…
А потом Лекс сделал таинственное лицо и поведал, что боги задали ему задачку. Они показали ему красивую вазу из белого фарфора и сказали, что она сделана из белой глины, песка и молотого камня. Лекс показал на белый шпат из имения Сканда. Только боги не уточнили пропорции между ними, а сказали, что им самим надо будет это выяснить, а еще, при какой температуре эту вазу надо обжигать. Боги сказали, что пришло время учиться думать самостоятельно. У учеников сразу стали одухотворенные и торжественные лица. Они почувствовали себя причастными к общению с богами и прониклись ответственностью за возложенную на них задачу.
Лекс предложил сделать для начала в равной пропорции глины, песка и шпата, а потом посмотреть, в какую сторону сместить. Попробовать сделать больше песка, или камня, или глины… то же самое касается и температуры обжига. Надо будет сделать несколько вариантов и посмотреть, что получится в итоге. Ученики начали предлагать, как именно это лучше исполнить, и Лекс назначил главным за эксперименты Крина, поскольку у него самая хорошая память.
А пока есть время, можно не спеша подготовить глину. Лекс показал на куски белой засохшей глины с частицами земли и пояснил, что прежде, чем перемывать глину, следует отделить ее от земли. Хорошо, что она подсохла и это проще будет сделать. А потом ее надо будет промыть и подготовить, как он показывал в гильдии гончаров. Надо будет избавиться от постороннего песка и мелкого сора, и только когда глина будет подготовлена, как положено, смешать ее с чистым песком и размолотым в пыль камнем. Поэтому работы предстоит много. Хотелось бы к тому времени, как закончится сезон штормов, иметь хоть немного готовой глины для первой пробы. Ученики согласились и, порывшись в завалах, нашли молотки и ступки, чтобы перетирать камень. Они подхватили ближайшую корзину с глиной, закинули туда сверху несколько камней и, довольные, пошли на кухню. В ближайшее время там будет не только всеобщее собрание, но и наиболее теплое и светлое помещение.
— А где Броззи? Я его не заметил на завтраке… — Лекс посмотрел, как ученики недовольно поджали губы и сделали вид, что не услышали вопроса, — я что, тихо спрашиваю? Где Броззи? — не сдавался рыжик…
— В кузне… — Бэл сжал губы, — была бы моя воля, удавил бы предателя…
